Битва за Москву - Михаил Дорин

— Сказала, значит⁈ Вы там глазки небось даме строили. Война, вообще-то идёт, Михайлов.

Я выдохнул, чтобы взять паузу.

— Война — это всё приходящее и уходящее. А глазки я никому не строил.

— Вы… вот… сейчас мне строите. Что вы тут принесли? Мне от вас ничего не надо, — замахала Рубель руками.

Какая-то она сегодня нервная. Хотя, девушка просто устала за весь день.

Не успел я ничего сказать, как Наташа ловко перехватила моё запястье и нащупала пульс.

— Так, пульс… в норме. На меня посмотри… те, — скомандовала Наташа.

В её руке блеснул плоский фонарик, и жёлтый луч ударил в лицо, проверяя реакцию зрачков на малейшие признаки скрытого сотрясения мозга.

— Голова не кружится? Тошнота? Давящая боль в висках есть? Только честно, Андрей… эм… Михайлов, в общем.

— Всё хорошо, Наталья Андреевна, — ответил я, и аккуратно свободной рукой подвинул к ней свёрток.

Девушка выключила фонарик и осмотрела мои порезы. Не забыла взглянуть на затянувшийся порез на бедре. Только после этого Наташа сделала какую-то запись в журнале.

— Мне ничего не нужно. Вы здоровы, Михайлов. Теперь отдыхай… те… ой! — воскликнула Рубель, когда я развернул свёрток.

В свёртке было не что иное, как земляничное мыло. В условиях фронта такие средства гигиены и косметики были на вес золота.

— Земляничное. Пользуйтесь, но и это не все. Вам письмо, — произнёс я и положил перед Натальей конверт.

Это было письмо от Зинаиды Куйко, которая меня перевязывала в медпункте в расположении Оперативной группы Рокоссовского. Рубель быстро открыла конверт и пробежалась глазами по тексту. Видно, что Наташа узнала почерк.

— Думала мы уже с ней потерялись. Как призвали нас, мы разъехались по полкам. Она вообще попала в 16-ю армию. Сами знаете, где они побывали. Спасибо вам, Андрей, — улыбнулась мне Наташа.

Приятно делать добро человеку. А уж симпатичной даме тем более.

— Пожалуйста. Я пойду отдыхать. Спокойной ночи.

Только я встал и подошёл к выходу, как услышал покашливание Натальи. Я развернулся, а она ещё продолжала сидеть и смотреть на меня.

— Подождите, — произнесла она и подошла ко мне вплотную.

Девушка посмотрела на меня, держа в руках свёрток с земляничным мылом. Опустив глаза, она потянулась ко мне и быстро поцеловала в щёку.

— Спасибо, — улыбнулась Наташа.

Приятно, но так и хотелось бы ей сказать кое-что другое.

— Я на большее рассчитывал.

И тут взгляд Рубель мгновенно изменился.

Голубые глаза Наташи стали огромными.

— Ой, блин, вслух сказал… — поправился я, но необратимая реакция была уже запущена.

Она открыла рот и со всего маху хотела влепить мне пощёчину, но я успел перехватить её руку.

— Вы хам, Михайлов! Что вы себе позволяете⁈

— Да я как бы ни на что не претендую, Наталья…

— Товарищ старший военфельдшер для вас. Вы свободны. Покиньте меня… расположение… ну, то есть, моё расположение покиньте… выйдите на улицу.

— Да больно надо. Доброй ночи! — ответил я и вышел из палатки.

Я и забыл, что судя по «показаниям» Зиночки, Наташа и правда замужем. Так что как-то само вырвалось.

Но зато Рубель мне мыло не отдала. Хоть приятное человеку сделал.

Утром следующего дня долго времени на раскачку нам не дали. Планируемые вылеты по задачам фронта были отменены. Командование решило раньше начать операцию, а это значит, что и наш вылет на уничтожение «объекта» переносился на сегодня.

Суета была запредельная. Техники быстро подвешивали на самолёты звена Резникова РС-82. С вечера такая задача не ставилась, так что механики и вооруженцы работали крайне напряжённо.

На плотный завтрак времени не оставалось, поэтому успели только «закинуть» по бутерброду и выпить чай.

— Батя со своей группой и Малышев восьмеркой Илов идут к цели на бреющем. Мы идём… на… 2000. Четвёркой и смотрим… по сторонам, — объяснял Коровин нашу задачу, когда мы шли к самолётам.

Параллельно с этим Василий Иванович быстро жевал свой бутерброд и показывал на карте в планшете, как мы будем пересекать линию фронта.

— На обратном пути спускаемся ниже. Прикрываем «горбатых» уже вместе с первым звеном, которое командир ведёт, — продолжил уточнять нам задачу Коровин.

Его ведомый в звании сержанта пил на ходу чай, а Булкин грыз огурец и морковку.

— Ты где его взял? — спросил у Славы его коллега.

— Да… там… ну ты понял, — махнул Булкин в сторону столовой.

— Нет, не понял…

— Сюда смотрим, — прервал его комэск, ведя пальцем по карте.

В этот момент, пока Коровин прожёвывал бутерброд, я повернулся в сторону навеса, под которым мы и питались обычно. Там рядом с входом стояла девушка в белом фартуке и с колпаком на голове. Круглолицая, но достаточно милая.

Булкин на секунду повернулся в её сторону, и она ему махнула, а затем прикрыла рот рукой. Понятно, теперь откуда у Славы такой правильный рацион питания.

— Задача, я думаю, всем понятна. Ну и вот ещё что. Сами понимаете, что ПВО вокруг этого объекта мощное. Просто так ударной группе не прорваться. Поэтому мы выйдем на цель раньше них, — объяснил Коровин.

Я молча кивнул, а ведомые слегка опустили головы.

— Чего носы повесили? Живы будем не помрём. Никто нас ещё не убил и не убьёт. Главное — манёвры. Постоянное изменение направления. Лететь по прямой не больше 10 секунд. Это ясно? — спросил комэск.

— Да, — хором ответили все.

— Тогда по самолётам!

Мой истребитель с бортовым номером 88 сгорел в поле. Так что теперь мне предстояло сесть на другой ЛаГГ-3. Придя на стоянку, я не нашёл Акимовича и свой самолёт на этот вылет.

— Николаич! — услышал я голос старшины.

Он стоял у самого края стоянки и махал мне.

— О! Мой самолёт рядом с вашим, — сказал мне Слава, заканчивая поедание овощей.

— Давай ещё раз обговорим порядок работы. Что ты уяснил? — спросил я у Булкина.

— Держусь за вами. Строй не разрываю. На мессеры не бросаюсь, а в основном даю заградительную стрельбу. Вроде всё, — ответил мой ведомый, когда мы подошли к самолётам.

— Разве? А самое главное? — спросил я.

— Эм… выполнять команды.

— Да, именно. Связь у нас не самая лучшая, но механики сделали, что смогли. Немного улучшили