Битва за Москву - Михаил Дорин

Я резко отклонил левую ногу, а ручку увёл вправо. Самолёт заскользил, но этого было недостаточно. Одного почти сбросил, но на меня начал наседать второй.

Ещё один немец справа сверху от меня. Стреляет, и над кабиной пролетают несколько трассеров.

— За тобой двое, 88-й! — услышал я голос Коровина в эфире, и тут самолёт затрясло от попадания нескольких пуль.

В кабине жара, а рёв двигателя перебивает все звуки в эфире.

Тяжело, но я перекладываю ручку управления из стороны в сторону. ЛаГГ как может сопротивляется таким манёврам.

Пот заливает глаза, а шея саднит от натёртостей.

И в этот момент по левой плоскости прилетает удар. Звук такой, будто по бочке ударили хлыстом.

Самолёт задёргался, но я тут же его выровнял, сбалансировав педалями. Спиной чувствую, как мессеры сидят на хвосте, а их трассы пролетают всё ближе.

В правом зеркале увидел, как промелькнул жёлтый кок носовой части, и я сразу же ушёл вправо, выполняя скольжение.

ЛаГГ летит вбок, «блинчиком». Немец стреляет, но его трасса прошивает пустоту в метре от моего фонаря кабины. Выравниваюсь и выполняю отворот вправо, пройдя над верхушками деревьев.

И вновь перекладываю самолёт влево, чтобы не подставить бок другому мессеру.

А вот и он! Второй «худой» зашёл слева и тоже отстрелялся по мне, но я уже сманеврировал в другую сторону. Эти двое уже совсем близко. Уже почти взяли меня в клещи. А до линии фронта ещё лететь и лететь.

Высота 100 метров и надо снизиться ещё. Чтобы лететь над самыми соснами, буквально задевая их брюхом. Набирать высоту нельзя. Поскольку так я потеряю скорость, и меня мессеры накроют на вертикали.

И вдруг навстречу выскочил кто-то со стороны солнца.

— 91-й, атакую! Атакую! — тараторил в эфир Булкин.

Через грязный плексиглас фонаря я увидел, как он пикировал сверху. Его ЛаГГ вывалился на нас спереди сверху, на встречно-пересекающемся курсе.

Только он оказался надо мной, как сразу же открыл огонь. В зеркале я увидел, как один из мессеров вздрогнул и резко вспыхнул. Из-под его капота мгновенно вырвался факел пламени и чёрного дыма.

Его горящая машина клюнула носом и свалилась вниз.

Второй мессер ушёл в сторону, а я развернулся за своим ведомым. Он уже отвернул вправо и начал снижаться ко мне.

Только я успел выдохнуть, как рядом со мной будто что-то взорвалось.

Звука выстрелов не было слышно. Зато был сухой треск. Фонарь кабины разлетелся, а в лицо полетела острая крошка плексигласа. В нос ударил запах сгоревшего пороха и палёной древесины.

В левый бок, чуть ниже рёбер, «прилетело» так, словно меня с размаху ударили дубиной.

От такого толчка меня швырнуло вправо. Левая рука соскользнула с рычага управления. В ушах что-то звенело, а правая рука ослабла, разжимая ручку управления.

ЛаГГ-3 провалился и начал крениться влево.

— 88-й, ответь 01-му! Ответь, 01-му.

— Выводи! Выводи! — стоял крик в ушах.

Дыхание мгновенно сбилось и в глазах начало темнеть. Я ощущал, как под плотной гимнастёркой по левому боку тут же заструилась тёплая кровь.

— Выводи! — вновь прозвучало в ушах.

Я попытался сделать вдох, но это далось с большим трудом. Боль в левом боку прострелила такой вспышкой, что перед глазами появились серые круги.

— Выводи!

Глава 15

Мой истребитель ЛаГГ-3 приблизился к самой земле. До макушек высоченных сосен оставалось не больше десяти метров.

В этот момент тело будто бы кто-то подстегнул кнутом, а сердце и виски запульсировали быстрее. Тот самый всплеск адреналина, который помогает на короткое время работать с большей ясностью и скоростью даже с такой «дыркой» в боку, как у меня.

Правой рукой я сильнее схватился за ручку управления и начал выравнивать самолёт.

Сейчас тот самый момент, который бывает у каждого лётчика. Та самая ситуация, когда тебе кажется, что запахло гвоздиками и мокрой землёй.

Сознание начало плыть.

Чтобы не отключиться, я прикусил губу. Да так, что во рту образовался привкус металла.

Правой рукой я продолжал тянуть ручку управления на себя и вправо.

Левой рукой попробовал двинуть вперёд рычаг управления двигателем. В боку тут же почувствовал острую боль. Стиснув зубы, я с силой толкнул рычаг от себя до упора.

Мотор «кашлянул» и взревел. ЛаГГ начал содрогаться и перешёл в горизонтальный полёт.

Если бы пробило лёгкое, я бы уже захлебнулся кровавой пеной, а так дышать могу.

— 88-й ранен, 88-й ранен, — громко кричал в эфир кто-то из лётчиков.

Голос я узнал не сразу. Это был мой ведомый Булкин.

Сквозь мутную пелену пота я бросил взгляд в одно из зеркал. Там сейчас маячил силуэт ещё одного ЛаГГа.

— 88-й, тяни к своим. Тяни на восток. Тяни! — сказал в эфир Резников.

Вот уж его голос я узнал прекрасно. Даже сквозь пелену, падающую на глаза и гул набегающего потока. Мой ведомый Булкин пристроился чуть сзади и выше моего самолёта. Теперь он ходил широкой «змейкой», прикрывая меня.

Ветер с диким воем врывался через разбитый фонарь кабины, швыряя мне в лицо мелкую стеклянную крошку плексигласа. В нос теперь ещё бил едкий и удушливый запах горелого масла. На удивление, но двигатель работал в полном порядке. Похоже, что его не задело.

От сильной боли в левом боку я инстинктивно сжался. Теперь каждый вдох отдавался режущей болью в боку.

— Спокойно. Дотянем, — тихо сказал я в эфир, стараясь поймать ритм дыхания, при котором не так сильно будет болеть.

Кровь пропитала ткань гимнастёрки и начинала заливать штанину галифэ. Ещё и на кончик носа скатывались капли крови. Видимо, у меня ещё где-то рассечение на лбу или между бровями.

Чувствую, как руки в перчатках взмокли.

В наушниках сквозь статический треск вдруг прорвался тяжело дышащий голос подполковника Малышева, командира штурмового полка.

— 01-й, я 10-й. Мы прошли «ленточку». Прошли «ленточку».

Эти слова подействовали несколько успокаивающе. Как минимум задача уже выполнена. Я скосил глаза вправо, и увидел строй «горбатых».

Ил-2 шли над самым руслом извилистой реки, уходя плотным строем от линии фронта.

Булкин продолжал ходить надо мной «восьмёркой», гудя своим двигателем и прикрывая меня.

Чтобы не потерять сознание, я продолжал кусать губы до крови. Когда уже сил не было, то просто тёрся носом об гимнастёрку. Пару раз даже подставил лицо под поток воздуха