Битва за Москву - Михаил Дорин

В этот момент взрыв произошёл слева от меня, а затем и справа. Самолёт швырнуло из стороны в сторону, как при шторме. Меня так болтануло в кабине, что я чуть было не ударился головой об остекление фонаря. По фюзеляжу забарабанила шрапнель. Звук такой, будто на самолёт сыплют крупный гравий.

Мы начали маневрировать с большой скоростью. Булкин только и успевал мелькать то слева, то справа от меня. Постоянно Слава менял курс, высоту и скорость. Приходилось то спикировать вниз на сотни метров, то резко набрать высоту. Всё это дополнить выполненной «змейкой».

От постоянного напряжения сводило скулы, но уйти никак нельзя. Пока мы на себя их отвлекаем, у основной группы есть шанс подойти как можно ближе.

Глава 14

Я выполнил очередной разворот со снижением, как вдруг внизу пространство начали прорезать огненные пунктиры трассеров. А следом и начались вспышки взрывов.

Клубы серой пыли от выпущенных нашими самолётами реактивных снарядов появлялись всё чаще.

— 01-й, группой отработали! Отработали! — прозвучал в наушниках голос Резникова.

В этот момент прямо по курсу произошёл ещё один разрыв шрапнели. Самолёт буквально подбросило невидимой волной. В кабину мгновенно попал резкий запах гари.

Я потянул ручку управления на себя и одновременно отклонил её влево. Сразу же отклонил и левую педаль.

На ручке управления начало нарастать усилие. Набегающий поток начал зажимать элероны. По всему фюзеляжу пошла дрожь, а меня самого вдавило в кресло.

Я закончил манёвр и посмотрел вниз.

Один за одним начали над территорией объекта вверх подниматься огненные столпы и чёрный дым.

Ещё через несколько секунд там же начали вырастать чёрные купола от взрывов фугасных бомб.

Внизу продолжались разрывы, но нам надо следить за небом. Я выровнял самолёт, а разрывов снарядов 88-мм Флака становилось всё меньше. Булкин пристроился ко мне справа, и мы начали очередной разворот над целью.

— Вторая группа закончила. На обратный! На обратный! — кричал в эфир и командир полка штурмовиков.

И в этот момент со стороны солнца я смог разглядеть две тёмные точки. Следом ещё несколько тонких силуэтов на фоне голубого неба.

— Заходят слева.

— Вижу троих… четверых…

— У меня двое сверху.

В наушниках только и успевали появляться голоса моих коллег. С трудом я их мог расслышать, но информация была понятной сразу — мессеры атакуют.

Времени на раздумья не было. Два «Мессершмитта» Bf-109 начали падать на меня спереди слева. Расстояние быстро сокращалось, и нужно было действовать.

Я резко потянул ручку управления на себя, подняв нос навстречу падающему «худому». ЛаГГ содрогнулся, мотор М-105П надрывно завыл. Ощущение, что все заплатки на фюзеляже вот-вот выскочат.

В сетке прицела появился Bf-109. Он всё ближе. Его силуэт медленно увеличивается в перекрестии. В этот момент я вижу, как в его носовой части начали мерцать вспышки.

Я нажал обе гашетки, и самолёт завибрировал. От сильной отдачи истребитель сотрясло, как в лихорадке. И в этот момент мессер начал валиться влево. Из-под брюха «Мессершмитта» выстрелил мощный шлейф густого дыма сизого цвета.

Я выровнял самолёт и начал пикировать, чтобы восстановить скорость. В этот же момент второй мессер пронёсся слева от меня с оглушительным рёвом, от которого заложило уши даже сквозь шлемофон.

— Берём верхнюю четвёрку, — услышал я голос Коровина.

Его пара сейчас летела ниже нас, отрабатывая заградительной стрельбой по атакующим «худым».

— 31-й, отходите к «дому». К дому, говорю! — громко говорил в эфир Батя.

Так просто здесь не уйти. Мессеры зажали плотно, и убежать не получится. Да это и не надо делать, иначе нам сядут на хвост.

Надо оттянуть бой в сторону и сместить воздушную свалку к линии фронта.

В этот момент слева начал пикировать ещё один «худой». Я бросил самолёт влево, но он успел дать очередь. По правому борту моего самолёта будто бы ударила невидимая кувалда. Несколько пуль прошили деревянный фюзеляж, и в кабине появился едкий запах горелого дерева и эмалита.

Напряжение было такое, что удары пульса ощущались в висках сквозь тугой кожаный шлемофон. Булкин следовал за мной.

Перед собой я увидел пару «худых», преследовавшую Коровина и его ведомого. Позиция у меня для атаки хорошая. Два немецких истребителя развёрнуты ко мне правой стороной. Я быстро взял упреждение и приготовился открыть огонь. Большие пальцы уже лежали на гашетках.

И тут краем глаза я заметил, как справа ко мне приближается мессер. Я резко ушёл в сторону, но при этом успел нажать на гашетки.

Самолёт вздрогнул, а сами снаряды ушли в сторону от цели, но и это сработало. А перед моей кабиной пространство рассекли трассы от выпущенных немцем снарядов.

Пока я уходил в сторону, Булкин атаковал нашего «возмутителя» и тот ушёл с набором высоты.

— Двое на мне сидят! Сбросить не могу! — услышал я в эфире Переяслова.

Я бросил взгляд вниз, пытаясь найти Переяслова. Его ЛаГГ проскочил над гладью небольшого озера.

— Уйди вниз, 21-й! Уйди говорю! — вышел на связь Резников, обращаясь к Сергею Переяслову.

Сергей был в группе подавления ПВО, и она уже была на пути к линии фронта. Как капитан так оторвался от них, не понятно.

Сейчас он совершенно один, и у него на хвосте сразу два мессера.

— Да я не могу уйти. Двое зажали меня!

Рядом с ним никого, а его ведомого оттеснили в сторону, и он тоже никак не может подойти к ведущему. Надо решать что-то.

— 91-й, пикируем, — предупредил я Булкина.

Надо маневрировать быстрее, а ЛаГГ-3 именно влево переворот делает охотнее. Ручку управления увёл влево, а следом за ним и левую педаль. Самолёт перевернулся и я уже видел перед собой землю.

Тут же ручку взял несколько на себя по диагонали. Сразу же убрал обороты и перевёл самолёт на пикирование. Я буквально повис на привязных ремнях, к горлу подкатила тошнота, а скорость всё быстрее увеличивалась. ЛаГГ стремительно разгонялся, ветер выл в щелях сдвижного фонаря так, что заглушал даже рёв двигателя. Стрелка указателя скорости прошла отметку 500 км/ч.

Мессершмитт был всё ближе, «рос» в перекрестии светящейся сетки прицела ПБП-1. Дистанция уже 350… 250… 200 метров.

Двумя пальцами жму на гашетки, и ЛаГГ начинает трясти от мощной отдачи. На обшивке «худого» мгновенно вспыхнули вспышки от разрывов пушечных снарядов. От немецкого истребителя веером отлетели рваные куски обшивки, кувыркаясь в бешеном потоке воздуха.

Я изо всех