Истинная пара, или Как я писала мемуары - Виктория Серебрянская

— Вы без камеристки оставались наедине с двумя мужчинами! — голос герцога дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Кто позволил садовым рабочим переступать порог дома? Им вход сюда строго воспрещен! А этот шкаф, — он резко ткнул пальцем в сторону мебели, — должен был передвинуть лакей по указанию управляющего! Где ваша горничная? Почему вы одна? И что, скажите на милость, я должен был подумать, застав вас в такой… неподобающей ситуации?

— Все заняты разгрузкой товаров! — огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает обида. — Я лишь попросила помощи у тех, кто оказался под рукой! А теперь, выходит, я в еще более «неподобающем» положении — наедине с вами! — Только сейчас до меня начало доходить, какую ошибку я совершила, поспешив и не дождавшись возвращения Мии. Лучше бы потерпела немного и озадачила ее. Тогда бы точно все было выполнено так, как сейчас говорит герцог…

— Вы выходили без сопровождения? — герцог почти рычал, его голос звенел от напряжения, а глаза метали молнии. Мои нервы, натянутые до предела, готовы были лопнуть от его обвинений и собственной растерянности.

Голова шла кругом. После моего привычного мира, в котором я могла общаться с кем хотела и где хотела, ну почти, обвинения герцога в мой адрес звучали нелепо. Однако же, даже в своем нынешнем, взвинченном состоянии я понимала, что хозяин дома серьезен как никогда. А значит… Значит, эту проклятую книгу по этикету мне необходимо вызубрить от корки до корки в самое ближайшее время! И…

— Да! Выходила! Или даже этого мне нельзя делать⁈ — все-таки не выдержала, сорвалась я, практически плача, крича ему в лицо. Чурбан бесчувственный!..

— Без сопровождения компаньонкой нельзя! — громкий рык, от которого все внутри зазвенело.

Последние крупицы моего самообладания разлетелись, уступив место бурлящим в груди эмоциям. Меня так трясло от несправедливости и обиды, что, схватив книгу, я сорвалась прочь из библиотеки, не сказав ни слова, подальше от этого мужлана! Бежала, не разбирая, куда именно я поворачивала, знакомый коридор или нет. Все это не важно! Нужно было лишь как можно быстрее оказаться подальше от герцога и его дурацких обвинений. Слезы застилали глаза, картинка расплывалась, а я продолжала бежать все дальше и дальше, сдерживая рвущиеся наружу всхлипы. Главное — не расплакаться, не показать свою слабость и беззащитность перед ним!

Он думает только о себе, даже не представляя, как мне здесь тяжело! Я одна! В чужом доме! В чужом теле! Да в чужом мире, в конце концов! Еще и жить должна по правилам, которые даже не знаю! А виноват во всем он! Не запустил бы библиотеку до такого состояния, я ни за что бы не полезла наводить тут порядок с таким рвением! Нашла бы нужную книгу, изучила, сославшись на потерю памяти, и все встало бы на свои места!

Толкнув очередную дверь, я на несколько мгновений практически ослепла от яркого солнечного света. Где-то из-за угла были слышны громогласные распоряжения управляющего и ржание лошадей.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять: я каким-то образом оказалась на улице, в ухоженном саду, наполненным сладковатым ароматом цветущих кустов. Вот только красота природы меня сейчас не волновала я услышала позади торопливые шаги. Неужели герцог поспешил за мной?

Меня охватили самые противоречивые чувства: от желания наорать великим и могучим на заносчивого аристократа с его дурацкими требованиями, до — сесть прямо здесь, на пороге, и закатить истерику на весь этот идиотский мир. К счастью, мне хватило здравого смысла, не поддаться инстинктам. Вместо этого подхватила подол платья и рванула вперед, по виляющим из стороны в сторону садовым дорожкам. Куда глаза глядят. Как можно дальше. Чтобы не догнал! Чтобы не увидел моей истерики и горьких слез! Бежала, пока легкие не обожгло болью, от нехватки кислорода. Сердце было готово вырваться из груди. Пульс грохотал в ушах. Пришлось остановиться и отдышаться, жадно глотая воздух. Одновременно прислушиваясь, идет ли за мной герцог?..

Одно было хорошо в моем дурацком забеге: рыдать и истерить перехотелось. Видимо, недостаток кислорода выжег в крови адреналин, оставив лишь опустошенность. Но это не помешало мне, отдышавшись, осмотреться по сторонам. К счастью, поблизости не было никого, кто мог бы стать невольным свидетелем этой некрасивой сцены. Вокруг было совершенно безлюдно и довольно тихо. Если не считать щебетания птиц, шороха листьев на ветру и поскрипывания деревьев. Даже слуг, разгружающих сейчас телеги, едва было слышно.

Я убежала достаточно далеко от чужих глаз!

С осознанием, что я все же осталась в одиночестве, громко всхлипнула. Еще раз. И еще…

Нервный срыв, от которого я так старательно бежала, все-таки настиг меня. По щекам вновь потекли дорожки слез. Стихшая всего на пару минут истерика началась вновь. Зажав рот руками, чтобы на звук моих рыданий никто не пришел, уселась прямо на траву и залилась слезами, больше не сдерживая их.

Сколько прошло времени я не знаю. Постепенно слезы иссякли. Всхлипы прекратились, сменившись раздражающей икотой, которая тоже постепенно прошла. Но я продолжала сидеть в компании кустов, обхватив себя за плечи, раскачиваясь из стороны в сторону и желая вернуться в свой мир. Вернуться, чтобы скинуть с той горы предателя мужа! Это Илья во всем виноват! Снова вернулись кровожадные мысли, как можно было бы ему отомстить. Порой такие, что сама себя одергивала. Хотела бы я увидеть, как бы он себя повел, попав в это тело, в этот не ценящий женщин мир.

— Леди! Слава богу вы в порядке! — внезапно ко мне подлетела Мия, осматривая меня и причитая, что ушла далеко. — Нам нужно вернуться в дом. Герцог Инглорион переживает за вас!

— Пусть переживает… Я не хочу возвращаться! — ответила хриплым голосом и сразу закашлялась. Кажется, я сорвала себе голосовые связки, говорить было больно, горло покалывало и першило.

Мия заохала еще громче, причитая и пытаясь поднять меня с земли.

— Леди, пожалуйста, встаньте, вы можете простудиться! Ваши руки уже такие ледяные! Нам срочно нужно вернуться в дом, чтобы вы согрелись! — поддавшись на уговоры, я и правда встала и даже сделала пару шагов, но потом она добавила: — Поговорите с хозяином, и все решится! Он справедливый и мудрый!

Меня словно молнией пригвоздило к месту. Этот… справедливый и мудрый?!! Горничная пыталась осторожно придерживать меня за руку и направить в нужную ей сторону. Но я словно приросла к месту.

— Не пойду! — пыталась сказать как можно увереннее, но сорванный голос все портил хрипотой.

Мия всплеснула руками, шокированная моим желанием. Закудахтала, как курица-наседка. И в каком-то смысле я