Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов

Я снял это помещение, стоило только прежним жильцам съехать. Для начала вынес всю остававшуюся неказистую мебель. Не сам, разумеется, а нанял людей. Затем в спальне устроил верстак из массивных плах и закрепил на них большие тиски. По стенкам развесил полки под различный инструмент и всякую всячину.

У стены, прямо под небольшим окном установил токарный станок с ножным приводом для работы по дереву. Обошёлся не так уж и дорого, да и состоял в основном из дубового бруса, с минимумом стальных деталей. По моим задачам вполне достаточно. Рядом сверлильный станок, из той же оперы, что и токарный. Ну вот не с руки мне пока покупать нечто серьёзное.

У другой стены ручная дробилка для зерна, которую я приспособил для измельчения древесного угля. Рядом пресс с чашей и чугунным колесом, эдакая ручная пороховая мельница, чтобы измельчать уголь и селитру в пыль, а затем прессовать в лепёшки. С некоторых пор я предпочитал самостоятельно заботиться о огнеприпасах. У шоколадного пороха и дыма поменьше и мощность повыше.

Здесь же рассчитывал устроить и химическую лабораторию, чтобы изготавливать белый порох. Пока для этого ничего нет, только и того, что в углу пристроил рабочий стол и повесил полки под химию. Всё необходимое по памяти я заказал Трёпову, и теперь жду поставку. Объёмы у меня намечаются небольшие, поэтому такого подхода должно хватить с головой.

Мысли о том, чтобы нанять работника даже не возникало. Мне нравится работать руками, тем более, что закрывать свои потребности это и не работа, а всего лишь способ отвлечься и релаксации. Вот когда дорасту до того, чтобы построить собственную оружейную мастерскую, тогда совсем другое дело.

В первой комнате у меня импровизированный горячий цех. Посредине установил массивную колоду с наковальней. В поддувало печи приткнул меха, получив из топки импровизированный горн. Духовку использовал для выжига древесного угля, а там можно будет и металл отпускать. Если до этого в принципе дойдёт. Сейчас в печи теплятся угли, скоро должен подойти истопник и забросить ещё дровишек, чтобы помещение не выстыло.

Работая на заводе, изготовил себе пресс и пуансоны, чтобы тянуть из плохонького железа гильзы под стреловидные пули и штамповать оперение. На выходе получается куда более качественно, чем дома, что в общем-то и понятно, ведь кузницу с заводом не сравнить.

— Ничего себе ты развернулся! — восхитился Дмитрий.

— А ты думал откуда у меня берутся боеприпасы?

— Предполагал, что из твоей мастерской в деревне.

— Она тоже не простаивает. Отец приставил к ней парочку недорослей, которых я обучил и они делают изделия на продажу. Там правда приходится подстраиваться под каждого заказчика, калибры ведь разнятся. Но какую-никакую копейку это приносит. Так что, я не стал оттуда ничего забирать. Опять же, здесь у меня всё куда лучше получилось. Ну что, давай теперь малость потрудимся, — извлекая из «Котомки» первую девятистволку, предложил я.

— Ого! У тебя всё же получилось! — не смог сдержать восклицание Дмитрий.

— Только сегодня выкупил «Котомку» и как видишь, даже перчатка не мешает извлекать из неё предметы, — доставая вторую девятистволку, а следом и третью, ответил я.

— Ты их купил, — с блеском в глазах констатировал друг.

— Я же говорил, что непременно сделаю это. Хотел бы теперь повстречаться с тем поганым, чтобы поглядеть насколько его хватит, — воинственно заявил я.

— Лучше не надо. Я столько страху натерпелся, что до сих пор вспоминать не хочется, — передёрнул плечами он.

— Ну, не хочешь, как хочешь. Давай тогда чистить и заряжать, а после я научу тебя делать стреловидные пули и поддоны к ним.

Мы пробыли в мастерской до вечера, перечистили и зарядили огнестрел, благо в пространственном кармане порох не отсыреет. Потом я обучал Дмитрия работе на токарном станке, и у него ожидаемо с первого раза ничего не получилось. Но спустя несколько неудачных попыток он сумел выточить заготовку под поддоны для стрел. После чего отделил их, сделал надпилы, высверлил, расколол на четыре части и приклеил к войлочным пыжам. При этом был невероятно горд собой.

За изготовление самих пуль он взялся с куда большим жаром. Ну и конечно же под моим неусыпным контролем. Так-то ничего сложного, при наличии правильной оснастки и нормальных заготовок. У меня с этим полный порядок, а потому и работать одно удовольствие…

— Умаялись, судари? — встретила нас Фрося, когда мы поднялись в квартиру.

— Чем будешь нас сегодня угощать, — потянул я носом доносящиеся ароматы.

— Поди голодными не оставлю, Роман Тимофеевич. Утку с яблоками запекла, картошечки нажарила, как любите и пирог брусничный испекла.

— Дима, нас сегодня однозначно балуют.

Когда я умылся и вышел из туалетной комнаты, уступив место другу, ко мне подошла служанка и протянула сложенный вдвое листок.

— Роман Тимофеевич, пока вы в подвале были заходила барышня Талызина. Не схотела к вам спускаться, записочку оставила.

— Хорошо, — разворачивая послание, ответил я.

«Рома, в девятнадцать часов жду тебя у парадного входа в четвёртую гимназию на Рождественский бал. Настя.»

Коротко и ясно. В гимназии Глеба праздничная вечеринка и девчата приглашены в гости, а моя подруга решила воспользоваться случаем, для очередного штурма предмета своих воздыханий.

А ничего, что я мог свалить на заимку? Тогда как быть? Состроила бы обиду на всю оставшуюся жизнь? Вот же дал Господь подружку. И вообще, кто так поступает? Я ведь мог и задержаться в мастерской. Глянул на часы. Шесть вечера. Ну и как быть?

— Дима, а ты в курсе, что у вас сегодня Рождественский бал и пригласили девиц из женской гимназии? — окликнул я друга.

— Знаю. Но оно мне не интересно. Опять же, мы ведь собирались на заимку, — выходя из туалетной комнаты, ответил он.

— И сейчас не пойдёшь?

— И сейчас не пойду.

— Ну да, ну да, чего по гимназисткам вздыхать, тебе что-нибудь посерьёзней подавай.

— Так и есть, — кивнув, подтвердил он.

— В принципе, согласен. Тоже не хочу никуда идти, — вздохнул я проходя в свою комнату, чтобы переодеться.

Дмитрий направился за мной. Гостевая комната у меня конечно есть. Но, во-первых, он одевался в мою рабочую одежду. А во-вторых, не вижу ни единой причины стесняться друг друга.

— Ну так и не иди, — равнодушно ответил он,