Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов

— Договорились.

— Сколько я вам должен?

— За два карабина с оснасткой, шестьсот рублей, учитывая вашу скидку, пятьсот сорок.

— Иэх-х, где наша не пропадала, — нарочито сокрушённо вздохнул я, выкладывая на прилавок означенную сумму.

Выйдя на улицу устроился в поджидающие меня сани и велел везти в оружейную слободу. Нужно забрать заказанные две сабли и пару кинжалов из поганой стали. В Туле хватало мастеров не только по огнестрелу, но и по холодному оружию. Не сказал бы, что выдающиеся, таких нужно искать в Златоусте, но изделия из их рук выходили вполне достойными.

Понятно, что я делаю ставку на огнестрел, однако и владение холодным оружием забрасывать не собираюсь. С одной стороны, у меня сейчас есть на это время. С другой, в этом мире умение фехтовать вовсе не лишнее. С третьей, полученные навыки останутся со мной и в последующих путешествиях, что может оказаться на руку. Мало ли куда мне ещё придётся отправиться.

Поэтому я решил пойти чуть дальше и обучиться обоерукому бою. Вот только неожиданно столкнулся с невозможностью осуществить задуманное. Как оказалось воины владеющие подобной техникой большая редкость и такового на горизонте пока не наблюдалось. Впрочем, это не повлияло на моё желание обзавестись парными клинками на перспективу, так сказать. Нужно использовать имеющуюся возможность, кто знает как оно сложится дальше.

Из слободы я вернулся в лавку и прихватив карабины отправился за город, благо всё необходимое находилось в «Котомке» и я мог без задержек провести пробные стрельбы. Чижов со мной не поехал, ввиду отсутствия на месте приказчика.

Оба карабина показали себя с лучшей стороны. Стреловидные пули встали в стволы с вполне приемлемым допуском и показали хороший бой. Таким образом в моём распоряжении оказалось три карабина и в общей сложности двадцать семь полноценных выстрелов.

Почти автомат, йолки. С большой натяжкой и весьма длительной перезарядкой, не без того. Но огневая мощь возросла втрое, что позволит не вступая в ближний бой разобрать шестирангового поганого вместе с его «Панцирем», «Щитом» и доспехами.

К тому же, отработал новую схему использования «Котомки» и теперь не ронял оружие в снег, а производил замену убирая в пространственный карман. Прежде я от этого способа отказывался из-за возникавших заминок, но именно сегодня всё сложилось должным образом. Это как при обучении езде на велосипеде, когда ты всё время падаешь, но в какой-то момент ловишь баланс и спокойно катишь себе удивляясь тому, насколько всё оказывается просто…

— Здравствуйте, Борис Александрович, — приветствовал я Зинятова-старшего, войдя к нему в кабинет.

— А-а-а, Рома, привет. Как раз думал, не зайдёшь ли ты сегодня к нам.

— Так суббота же.

— Уже? — в удивлении вздёрнул он бровь, завис на секунду и хмыкнув тряхнул головой. — Совсем заработался. Я так понимаю, ты не просто за заказом, но и с новым.

— Надоел уже, да? — состроил я виноватую мину, словно неловко пытаясь спрятать за спиной характерный свёрток.

Между прочим, с моим шрамом смотрится настолько комично, что даже привыкший к подобным метаморфозам Зинятов не смог сдержать улыбку.

— Ну, у меня точно нет проблем с заказами. С другой стороны, я не могу отказать другу своего сына. Но ты всё же наглел бы понемногу, а не вываливал свои хотелки разом.

На секундочку, претензия ни разу не шутливая. Так уж вышло, что я и впрямь малость обнаглел. Для начала заказал ему по четыре амулета второго, четвёртого и пятого рангов «Каменных кулаков». А это уже двенадцать штук. Плюсом к этому по два «Панциря» и «Щита» шестого ранга. При желании мне до них осталось расти всего-то ничего.

Ну не вижу я причин для скромности имея такой большой потенциал на поддержание плетений в активном состоянии. Заказы свои объясняю по-прежнему тем, что желаю сделать как можно больше, пока есть такая возможность.

Что же до сегодняшних потребностей, то я беззастенчиво пользуюсь тем, что Борис Александрович позволяет пользоваться своим арсеналом. Мне ведь, по большому счёту эти амулеты нужны только во время наших посещений заимки, в городе опасности как таковой нет.

— Вот, это твои «Щиты» и «Панцири» шестого ранга, — выложил он на стол два перстня и парочку кругляшей.

— Спасибо, Борис Александрович, — выкладывая перед ним тысячу двести восемьдесят рублей, поблагодарил я.

Дороговато конечно, но вполне приемлемо. Это же за четыре достаточно высокоранговых амулета, а не за одну «Котомку» обошедшуюся дороже Мда. Опять у меня в карманах шаром покати. Не то, чтобы совсем ветер гуляет, но и серьёзной суммой эти остатки не назвать. Впрочем, всё познаётся в сравнении, иной на такие деньги год содержат семью.

— И всё же, я не понимаю. Отчего ты сразу замахиваешься на шестой ранг? Ведь у тебя пока только третий. Но ты заказал лишь четыре «Каменных кулака» второго, а дальше сразу четвёртого.

— Всё просто, Борис Александрович, родители вполне способны снабдить меня комплектами амулетов вплоть до пятого ранга. А вот с шестым есть уже определённые трудности. Они ведь и сами шестиранговые. Ну и такой момент, помните я говорил, что хочу использовать возможность пока у меня есть серьёзный заработок?

— Разумеется. Это едва ли не единственный твой аргумент.

— Буквально сегодня я относил заказанные портреты в дом губернатора. Фёдор Арсеньевич намекнул мне, что негоже дворянину писать портреты как благородных, так и простецов, словно они ровня. А у меня большинство заказов шло от купцов.

— Мда. Игнорировать намёки его светлости не рекомендуется, — вынужден был признать Зинятов-старший.

— А пуще того, слова императора. Ведь может же он пригласить меня чтобы нарисовать портрет императрицы. Слышал, она не отличается красотой.

— Это правда.

— А я могу рисовать только то, что вижу, без прикрас. И как думаете, обрадует её моя работа? Глядишь и вовсе худо выйдет. Так что, нужно пользоваться моментом, пока такая возможность есть.

— Ну, палку-то не перегибай. Запретить тебе писать никто не сможет.

— А зачем запрещать напрямую, если можно сделать так, чтобы мои руки сами перестали тянуться к карандашам.

— И всё же, ты странный Рома. Слишком странный и рассудительный для своих четырнадцати.

— Мне через месяц пятнадцать.

— Ну, это конечно же всё меняет. Это же уже совсем другое дело, — изображая наигранное озарение, развёл он руками.

— Простите, если озадачил. Это не специально, — потупив взор, шаркнул я ножкой.

— Ладно, шутник, говори с чем пришёл. Вижу ведь, что