Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов

— И подписали долговую расписку уже с тобой, — понял я.

— Не просто расписку, но и обязательство отработать долг на моём заводе, — подтвердил купец мою догадку.

— Та же крепость получается.

— Та же, да не та же. Барин может положить на выкуп любую цену, хоть полушку, хоть сотню тысяч и никто ему не указ. Знаю я одного знатного лавочника. Готовый купец, коли дать ему развернуться. Лавку держит в городе, и считай в одиночку содержит семью своего барина на широкую ногу. Так тот крепостной предложил ему двадцать пять тысяч рублей за вольную и получил отказ. Дурак его хозяин что ли, терять пять тысяч годового дохода. А у меня всё честно, сумма прописана твёрдо, как и рост в год остаётся неизменным. За пять лет покрыть долг вполне по силам, коли трудиться не спустя рукава.

— А что будет через пять лет?

— А к тому сроку как долг выплатит работник и сам уж уходить не пожелает. Знаешь поди, что я в слободе свои доходные дома имею, школу поставил, ремесленное училище открыл, аптечный пункт содержу с доктором, и не простым, а одарённым. Слабенький лекарь, но всё ж таки Силой владеет и народ у меня не мрёт как мухи. Опять же, пенсию положил старым и заслуженным работникам, что начинали вместе со мной. Теперь уж их внуки на моих заводах да мануфактуре трудятся. Только случилась оказия с твоими куклами и рукомойниками, потому рабочих рук теперь не хватает. Вот и поехал Кирилл выкупать новых работников.

— Понятно. Кстати, Павел Игнатьевич, я вот гляжу на то как ты развернулся и понять не могу, с чего ты с теми доспехами заегозился. Оно ведь прибыли особой и нет. Двести десять рублей, для тебя тьфу и растереть.

— Если брать по деньгам, то оно конечно. Вот только связи это тоже капитал, Роман Тимофеевич. И тут уже не столько деньга верх берёт, сколько знакомства и доброе отношение.

— Значит, у тебя был заказ на полный доспех и вооружение поганого, — понял я.

— Не заказ. Просто знал, что один человек хотел бы его заполучить. А ещё, ему хотелось бы выдать это за свою победу, а ты не желаешь чтобы о твоих геройствах знали. Вот и выходит, что каждый получил желаемое.

— Моё почтение твоей хватке и прозорливости, Павел Игнатьевич.

— А ещё послушай совета, Роман Тимофеевич. Прими то, что сказал его светлость. Знаю, что молодость, она горячая, кровь бурлит, разум туманит, но у её уйми. Слово то в уста Фёдора Арсеньевича вложила супруга, но сказал-то его он. Просто помни, что плетью обуха не перешибёшь.

— О как! И пары часов с моего разговора не прошло, а ты уж всё знаешь.

Купец лишь развёл руками, а мне оставалось только порадоваться тому, что жизнь свела меня с этим человеком. Началось у нас не очень, но через это Трёпов и стал воспринимать меня всерьёз. Хотя-а-а… если бы ценил в людях лишь статус, положение и зрелый возраст, то ни за что не стал бы иметь дел с мальчишкой. Он же не просто воспринимает меня в серьёз, но ещё и старается быть максимально честным.

— Павел Игнатьевич, а ты часом не видишь ли во мне зятя? А то, вот прямо понять не могу, чего ты с мальцом возишься.

— Непонятный ты, Роман Тимофеевич. То, что порой мне в тебе мнится взрослый муж, я уж говорил. А тут ещё и голова такая светлая, что спасу нет. И привилегии полученные твоим батюшкой, то ить твои задумки.

— И об этом уже знаешь?

— Знаю. И о пулях хитрых ведаю. Порох твой шоколадный, к слову, прошёл испытания в пехоте и артиллерии. Вскорости на одном из казённых пороховых заводов ладить начнут. Так что, я бы от такого зятя не отказался. Из вас с Любашей такие помещики получатся, что любо дорого. А пуще того, из тебя заводчик выйдет.

— Эк-ка у тебя планов-то громадьё, — одобрительно хмыкнул я.

— Планов громадьё у меня было когда в карманах ветер гулял, а я видел себя купцом первой гильдии. Сейчас же всё куда как проще. Так что, ты подумай. Семья у вас не из кичливых, глядишь и Люба моя счастьем твоим окажется.

— Я подумаю, — без тени иронии ответил я

Глава 7

Вооружён — значит защищён

Извозчик ожидал меня у ворот дома Трёпова. Незачем его отпускать, а после опять искать себе транспорт. Ни к чему сложности, если я могу себе позволить подобные траты. Да и вознице проще под одним клиентом откататься, обойдётся без простоев.

— Куда теперь, барин? — спросил он, едва я устроился в санях.

— Правь в амулетную лавку на Томиленской.

— Слушаюсь. Н-но, пошла, красавица.

Ну что сказать, предложение купца породниться с ним для меня не было неожиданным. И если честно, то и отторжения эта мысль не вызывает. Найти любовь, как это было в родном мире? Вообще-то, свою жену я не забыл и всякий раз при воспоминании о ней, что-то щемит в груди.

В то же время всё происходящее со мной воспринимается как нечто нереальное, словно всё вокруг не по настоящему. В смысле настоящее конечно, но не моё, я как будто сторонний наблюдатель. Не получается у меня до конца проникнуться новой жизнью. Вот и возможность брака рассматриваю как какую-то игру, что ли.

Впрочем, долго думать над этим я не мог. Ну, хотя бы потому что не воспринимал эту возможность всерьёз. Вскоре все мои мысли сосредоточились на заказе сделанном Эдуарду Францевичу. Он обещал к сегодняшнему дню закончить, отчего меня переполняло нетерпение. Правда, желание обладать новой игрушкой было приправлено горькой пилюлей, ибо меня душила зелёная и пупырчатая жаба. Не так-то и легко, если что, отвалить за один амулет просто невероятную сумму в тысячу шестьсот рублей. Если что, это около сотни часов кропотливого труда над портретами.

Я вообще не понимаю, из чего складывается такая дикая цена на «Котомку». Но походить и поторговаться по рынку не получится. И тут главное скорее даже не в самом амулете, который вполне возможно приобрести и с рук, мало ли у кого какие сложились жизненные обстоятельства. Причина в его форме.