Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов

Глава 6

Плетью обуха не перешибёшь

— Просто великолепно, молодой человек. Вы и впрямь мастер своего дела. Ваша работа стоит каждой копейки и даже большего. Никакая светопись не в состоянии передать столь чёткое изображение. А уж об остановленном мгновении и говорить нечего, — рассматривая представленные портреты, удовлетворённо произнёс губернатор.

Шестьдесят лет, но всё ещё крепок и здоров как бык. В свою бытность он, как и все его предшественники, служил обычным ратником на границе. Княжеский род Корниловых никогда не пренебрегал службой и его потомки всегда начинали с низов, пробивая себе карьеру умом и мечом. Не без поддержки, конечно же, но этот момент никогда не афишировался.

— Правда, оправа не соответствует содержанию, дорогой, — заметила его супруга.

Она его сверстница, но выглядит моложаво и радует глаз сдержанной зрелой красотой. Всё же хорошо, что они не успели состариться и не пришлось бороться с изъянами их внешности. Не то, чтобы мне с этим не справиться. В конце концов, я не просто погулять вышел, а в прошлом был неплохим художником. Но определённые трудности это доставило бы и возможно не удалось бы избежать фальши. У меня ведь нет под рукой фотошопа, или нейросети, а гиперреализм это всё же не про искусство, а про навык переносить изображение с одного носителя на другой.

— Ты слишком строга к молодому человеку, дорогая. Главное, он сделал, что же до достойной оправы, то как он смог бы угодить твоему вкусу, коль скоро не знает ни тебя, ни твои предпочтения.

— Хм. Ты прав. Я немедленно займусь этим, — она собрала картонки с шестью портретами в папку, и захлопнув её поспешила удалиться.

Ну да. Не стал я заморачиваться с багетами и остеклением. Даже самыми простыми. Не вижу причин для лишних трат, тем паче, что заказчики неизменно упаковывали мои работы по своему усмотрению. Ну и к чему тогда лишние траты, если всё одно всё в пустую?

— Роман, вы позволите назвать вас просто по имени? — решил поиграть в покровителя князь.

— Разумеется, ваша светлость.

— Это правда, что в начале вы рисовали крестьян?

— Это было моим увлечением и я рисовал тех, кто не станет обижаться на мои неумелые потуги.

— Нет, нет, в этом нет ничего предосудительного. Даже если вы решите для души нарисовать ещё какую-нибудь крестьянку. Однако, насколько мне известно, вы принимаете заказы и от купцов.

— Так и есть, ваша светлость.

— Полагаете, что представители благородного сословия могут стоять на одной ступени с купцами?

— Разумеется нет, ваша светлость.

— В таком случае, я надеюсь, вы понимаете, что дворянину принимать заказы от них совершенно неприемлемо. Я, природный князь не могу есть из одной тарелки с купцом Трёповым и ему подобными. Вести с ним дела, это одно. Но дать ему понять, что мы можем быть ровней, совершенно иное. Прошу вас, не воспринимайте это как упрёк, просто примите как отеческий совет.

— Но, ваша светлость, насколько я знаю, в бытность свою, когда вы участвовали в военных походах, то не гнушались солдатского котелка.

— Не только в походе. Но и во время скучной гарнизонной службы и на квартирах гвардейского полка, и просто в кабаке когда нижние чины подходили с подношением. Я никогда не обижал солдат и почитал их за своих боевых товарищей. Разумеется, если они служили исправно. Но солдат всегда выше жалкого торгаша, ибо, пусть и не избранник Господа, он воин и служит за Веру, Царя и Отечество.

— Благодарю за заботу и науку, ваша светлость. Я непременно учту ваш совет, — обозначил я долженствующий поклон

— Старшее поколение для того и существует, чтобы наставлять на путь подрастающую молодёжь. Вы прекрасно справились с заказом, примите мою искреннюю благодарность, ну и конечно же плату.

С этими словами он выложил на столик шесть сотенных ассигнаций. Я забрал деньги, поклонился, и простившись поспешил на выход, мысленно костеря этого ублюдка на все лады. Ты смотри, ему невместно есть из одной миски с Трёповым. Прибил бы скотину. Но придётся отказаться от купеческих заказов. А их у меня в круговую вдвое больше чем от дворян.

Послать его лесом? Можно. Я же дворянин, а не хрен в стакане. У меня есть права и вообще все дворяне встанут как один, единой стеной, потому что сегодня попрали права одного из них, а завтра передавят всех как блох. Угу. В сказку попал. Ничего подобного и близко не случится. А паче того, ещё и моим близким прилетит такая плюха, что мало не покажется. Лучшее, что я могу сейчас сделать, это проглотить своё самолюбие, и последовать доброму совету князя.

Не, ну есть ещё вариант заболеть тяжёлой формой менингита. Как говорил нам перед строем один полковник: — «После этой болезни либо умирают, либо становятся дураками, я болел дважды». Вот именно тупым и нужно быть, чтобы кабениться в такой ситуации, каким бы самодурством всё это не выглядело. А потому, прекращаем брать количеством и увеличиваем цену.

Я вышел на широкое парадное крыльцо княжеского, сиречь губернаторского дворца, и невольно поёжился от холодного ветра. Не сказал бы, что сильно задувает, но когда температура ниже двадцати по Цельсию, в этом мало приятного, даже при наличии активированной «Телогрейки». Запахнул плащ, на который всё же сменил пальто, и направился к калитке в чугунной ограде.

Едва оказался на улице, как увидел двухместные сани извозчика. Тот неспешно ехал по проезжей части всматриваясь в проходящих по тротуару пешеходов в надежде найти клиента. Если никто так и не сыщется, то он доедет до биржи, где встанет в общую очередь. Но этому вознице повезло. Я поднял руку, коротко свистнув, чтобы привлечь его внимание.

— Куда изволите, барин? — остановившись с поклоном поинтересовался он, не забыв слегка приподнять шапку.

— Сначала на Ореховую, к книжной лавке, там обождёшь и дальше поедем.

— Слушаюсь барин.

Я устроился в санях, прошуршав сеном, уложенным в ногах. Пропахшей шкурой пользоваться не стал. Ну её к лешему. Мне и так замёрзнуть не грозит. Ну вот не могу я никак привыкнуть к всему многообразию вони романтического девятнадцатого века. Казалось бы, зима и морозы, но куда там: запах древесного