Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов

— Чем могу быть полезен, господа, — встретил нас хозяин лавки.

— Нам нужна дуэльная сабля второго ранга. Найдётся такая? — спросил Игорь.

— Разумеется, господа. Прошу сюда. Есть с позоло…

— Простая рукоять в кожаной оплётке, без вычурностей, хорошая сталь, — перебил я словоохотливого торговца.

— Прошу, — не скрывая разочарованного вида, выложил он перед нами клинок, в обычных чёрных ножнах.

Я взял в руки саблю, извлёк из ножен и внимательно осмотрел. Никаких дорогих украшательств, зато и нет сомнений в качестве стали, которая не расколется во время поединка оставив меня с голыми руками.

Когда покинули лавку, я предложил Любе и брату обождать меня в чайной, сославшись на срочное дело. Сам же поспешил найти ближайшую гостиницу, где снял номер на сутки и поднявшись в него выгрузил содержимое «Котомки», рассовал наличность по карманам, а сам перстень припрятал под одной из панелей.

Мне не составит труда объяснить брату столь дорогую покупку. Он уже знал о моём художественном таланте и о том, что я начал этим зарабатывать. Но рассказывать о том, что уже имею четвёртый ранг не хотелось категорически. Пока не время…

Дуэльная арена представляла собой обычное одноэтажное каменное здание с довольно просторными залами для поединков на первом этаже. Тут рубились только честной сталью и никак иначе. Перед схваткой у противников изымались все амулеты, и они давали слово дворянина о том, что не станут применять атакующие или защитные руны.

Нарушение не просто ославит провинившегося на весь свет, но последует ещё и суровый приговор. Суд в этом случае скорый, и решение однозначное, смертная казнь, несмотря на исход поединка. Без вариантов.

Волховские поединки, происходят в подвале с толстыми стенами и массивными потолками, чтобы не прилетело кому-нибудь случайно. Под них отводятся помещения попросторней, а сами схватки проходят без свидетелей. Ибо гарантировать безопасность секундантов попросту невозможно. Ну и, как не трудно догадаться, правил там никаких. Тот кто постучался в дверь, тот и победил. Ну или через полчаса секунданты сами входят туда, чтобы прибрать погибших или серьёзно раненых, не способных о себе позаботиться. Тут уж как получится.

— Господа, предлагаю вам примириться, — дежурно произнёс один из секундантов подпоручика.

— Я готов, если Роман Тимофеевич принесёт мне свои извинения, — глядя в глаза Игорю, произнёс Глазов.

— Не чувствую за собой вины, — взмахнув клинком ответил я, Игорь и вовсе никак не прореагировал.

— В таком случае, к бою, господа, — скомандовал тот же офицер.

Несмотря на мою явную молодость, подпоручик и не подумал недооценивать меня, подойдя к делу со всей обстоятельностью. По-видимому ему не понравилась уверенность моего брата и он решил не пороть горячку. Я так же не спешил бросаться в атаку. Мы начали прощупывать друг друга, кружа по посыпанному песком полу арены.

Примерно с полминуты обменивались короткими и весьма осторожными выпадами. После чего во взгляде Глазова появилось явное уважение. Наверняка изначально не ожидал ничего особенного, а теперь понял, что легко не будет.

В свою очередь я отметил его несколько вялые движения, и запаздывающую реакцию. Всё за то, что он слабее моих представлений. Впрочем, возможно причина в том, что прежде я тренировался с матушкой, и в Туле платил за уроки высокоранговому учителю. Ну и такое дело, что я ещё перед началом схватки вогнал себя в боевой режим.

Наконец Глазов что-то там для себя решил и ринулся в стремительную атаку. Она реально была стремительной и неожиданной. Однако я успел отреагировать, и приняв клинок на внешнюю сторону отвёл его в сторону, одновременно с этим смещаясь влево. Подпоручик слегка провалился, лишь на мгновение потеряв контроль над телом, тут же вернув его. Но кто же ему даст справиться с заминкой.

Я резко нанёс ему удар по опорной ноге. Хорошо, что перед схваткой развеял Силу из «Каменных кулаков», зашитых в стопы, иначе однозначно не удержался от использования рун. Однако, Глазову хватило и этого, он упал на колено, и я, воспользовавшись моментом, рубанул своим клинком по его предплечью, отсекая правую руку. Крик, полный боли и его пальцы сжались на обрубке, перекрывая ток крови. В глазах застыли боль и слепая всепоглощающая ненависть.

Ох не знаю, чем всё то обернётся, но крохи его опыта мне сейчас вообще без надобности. Я даже медитировать пока погожу. Поэтому в следующее мгновение ударил его в лоб навершием рукояти сабли. Нужно как можно быстрее лишить его сознания, пока он не начал использовать «Бранное лечение», или ещё какие лекарские плетения.

— Это какая-то драка, а не поединок чести! — возмутился один из офицеров.

— Ещё слово, и я уже буду драться с вами, — бросил я, перехватывая обрубок, пережимая ток крови. И уже к лекарям. — Кто-нибудь из вас может срастить ему руку?

— Излечить тяжёлые ранения или сложные переломы, это да, но прирастить конечность можно имея ранг не меньше седьмого, — ответил один из приглашённых эскулапов.

— Мы можем лишь поместить отрубленную руку в лёд и доставить раненого к лекарю способному это сделать, — пояснил второй.

— Сомневаюсь, что у господина подпоручика найдутся такие деньги, — возразил первый.

— Во сколько обойдётся лечение? — спросил я.

— Минимум в две сотни рублей.

Мда. Вот такие перекосы. Убрать мне шрамы с разы дороже, чем прирастить отрубленную руку. Впрочем, чего это я. В моём мире хирурги спасающие жизни тоже зарабатывают куда меньше пластических. Получается, нормальная практика и я возмущаюсь совершенно напрасно.

— Вы не могли бы позаботиться о нём, — я отсчитал три сотенные банкноты и передал их первому.

— Не вам проявлять заботу о Платоне Игоревиче, — подступился тот самый возмутившийся офицер.

— Отчего же. Вопросы чести между нами разрешены, и я не вижу в моём поступке ничего предосудительного.

Тем временем лекари наморозили в плащ Глазова кучу ледяных шариков. «Град», является боевым площадным плетением, но есть и его безопасный вариант, каковой сейчас и применили. Сунули в лёд отрубленную руку и посмотрели на секундантов раненого. Те поняли всё правильно, и подхватив товарища направились на выход.

Всё, что можно было сделать для этой бестолочи, я сделал. Дальше пусть сам думает. Мотовство, страсть к азартным играм и стремление задеть разочаровавшую его девушку, не те проступки за которые стоит отбирать жизнь. И если я могу способствовать его излечению,