Так себе ученица - Яна Каляева

множество видов могущества. Любая сила, попав в неверные руки, способна принести неисчислимое зло. Например, династия могущественных менталистов, правящая огромной страной, могла бы превратить ее в сущий ад на земле. Но Основы милостивы, и Грозные ведут Государство Российское к стабильности, процветанию и неуклонному исполнению справедливых законов. То же в некоторой степени относится и к вашему дару, Гая Васильевна. Задумайтесь: в мире, полном атомных электростанций, сколько катастроф, жертв и разрушений мог бы произвести техномаг, если бы сердце его обратилось ко злу? Могущество само по себе не является преступлением — лишь потенциалом.

— Да-да, только у техномагов потеря рассудка не является обычным профессиональным риском… в отличие от сангвиомагов.

Хаким поднял бокал с игристым вином, посмотрел сквозь него на свет:

— Злоупотребление алкоголем нередко ведет к помрачению рассудка. Значит ли это, что его надлежит запретить, дабы не вводить разумных в соблазн?

— Однако сами вы, я смотрю, не пьете.

— Равно как и вы, Гая Васильевна. Разумеется, вы правы — могущество, дарованное кровью, способно помрачать сознание. Один из смыслов существования моей гильдии — не допускать, чтобы с ее членами произошло нечто в таком роде. Мы тщательно следим за собой и друг за другом, дабы наша сила служила исключительно общему благу.

— А вот те, кто расклеивает по городу листовки, явно думают иначе, — перебила я. — Они убеждены, что принесение разумных, даже младенцев, в жертву — неотъемлемая часть сангвиомагических практик.

— Увы, это весьма распространенное заблуждение. — Хозяин сокрушенно покачал головой. — Я мог бы списать его на суеверия и свойственное разумным невежество. Однако, признаю, причина куда прозаичнее. Против гильдии сангвиомагов общественность настраивает гильдия стихийных магов, которая не вполне способна конкурировать с нами в некоторых сферах — таких, как медицина и биоинженерия.

— То есть вы утверждаете, что сангвиомаги никаких младенцевв и вообще разумных в жертву не приносили?

— Увы, все, что творится под солнцем, известно одному лишь Богу, — Хаким скорбно развел руками. — Разумные смертны, и детей сия чаша не минует. Не всегда нам удается узнать всю правду об обстоятельствах, сопутствующих гибели. Но я могу поручиться, что члены моей гильдии в жертвоприношениях не замешаны, напротив, стали бы всячески пресекать подобное, как только получили бы информацию…

Я поняла, что от этого скользкого типа ничего конкретного не добиться. Значит, надо поговорить с тем, кто в курсе, что стояло за появлением листовок.

— Всюду одно и то же — интриги и козни, — вклинился Долгоруков, о котором я уже практически успела позабыть. — Впрочем, довольно философических бесед. Верно ли я понял, что ваша гильдия берет поиски преступника на себя?

— О, совершенно верно. Едва я узнал о столь возмутительном факте, как немедленно бросил на эту задачу все свободные ресурсы нашей гильдии. Так что в самом скором времени…

— Вот и славно, — прервал его Долгоруков. — Известите меня, как только будут новости. А сейчас меня зовут неотложные дела.

Он допил очередной бокал шампанского и с шумом поставил его на стол.

Мы направились к выходу под многословные уверения хозяина, что он завсегда готов на любую помощь, содействие, совет и гостеприимство, а по просьбе сотрудников органов Государства Российского готов хоть луну с неба достать. Возле автомобиля он наособицу обратился ко мне:

— Жаль, что прежде не было повода выразить восхищение вашим выбором жизненного пути, Гая Васильевна. Уверен, вас ждет головокружительная карьера на Арене. Сердца зрителей будут принадлежать вам по праву. Большая честь для меня, что вы посетили мой дом, и буду счастлив, если в любое время вы повторите визит. Что бы вам ни было нужно, я полностью к вашим услугам.

Я пожала плечами. Сейчас, учитывая проделки Кримсон, у меня не было ни малейшей уверенности, что моя карьера на Арене окажется такой уж головокружительной — да и вообще состоится. Интересно, что будет, если я потребую от Хакима унять свою чересчур бурную коллегу? Но втягивать в дела «Врат моря» посторонних было неприятно, да еще таким образом: я окажусь в долгу у этого мутного типа. Нет уж, буду управляться своими силами.

От предложения отвезти меня, куда я только пожелаю, я тоже отказалась и просто вернулась с Долгоруковым в его отель. Кажется, Тайный приказ определил меня в няньки к этому великовозрастному дитяти.

— Ну вот, дело сделано, — с удивившей меня радостью заявил Долгоруков.

— Ты так уверен, что этот мутный тип действительно найдет для нас преступника? — настороженно спросила я.

Хотя они с Тургеневым были одного возраста, чуть за тридцать — может, тоже учились вместе — к начальнику я неизменно обращалась на «вы». У нас бывали разногласия, но в целом этот человек заслуживал уважения. Чего я не могла сказать о том, кто стоял передо мной сейчас.

— А куда этому Хакиму деваться? — светлейший князь пожал плечами. — Никто не может себе позволить портить отношения с Государством Российским. Особенно учитывая, как у нас относятся к его роду деятельности. Хаким должен быть благодарен, что с ним вообще беседуют в гостиной его дома, а не в дознавательском подвальчике, оборудованном дыбой.

Настала моя очередь пожимать плечами. Государство Российское, конечно, велико и могущественно, но вряд ли настолько, чтобы арестовывать и допрашивать с пристрастием высокопоставленного гражданина другой страны, да еще на территории той страны. Тем более из-за кражи артефакта, который — я уже начинала догадываться — имел, может, и высокую ценность, но никак не чрезвычайную. Иначе это дело едва ли поручили бы Долгорукову. Его начальство, конечно, можно понять: князь — это вам не окурок в писсуаре, его надо держать чем-то занятым. Вот ему и дали поручение в заштатной, по мировым меркам, стране, где он не слишком-то опозорит державу.

А я — приговоренная преступница, мне положено наказание, вот оно и прибыло в лице Долгорукова.

— Мы должны выяснить, что в действительности стоит за слухами о человеческих жертвоприношениях, — упрямо сказала я.

— К чему? К нашему делу это отношения не имеет.

Я не собираюсь так легко сдаваться и оставлять дело на мутного Халида, но ясно, что князь Долгоруков мне тут не помощник. Ну и хрен бы с ним. У меня и свои связи имеются — например, у Юсуфа явно есть родня в высоких сферах… Он, правда, дуется на меня из-за поражения команды. Но ведь расследование преступлений магов крови — вопрос серьезный, не вся эта школьная ерунда.