#Активация - Кабир Ким

давали расслабиться. Диана ответила им дважды. Два сухих щелчка её 'Хека' — и два тела остались лежать у забора. Снайпер в обороне — это стена, о которую разбиваются самые яростные атаки. После этого стрельба прекратилась совсем.

— Они уходят, — сообщил Максим. Его голос звучал устало, но с нотками облегчения. — Джинн фиксирует отход в сторону главной дороги.

Я смотрел им вслед через оптику. Трое. Линда шла последней, не оглядываясь.

— Отбой, — сказал я в рацию, откидываясь на сиденье. Руки мелко дрожали. — Мы молодцы.

Глава 8

Я снова почувствовал, как сводит пальцы, на это раз уже сильнее. Меня отпускало от горячки боя, и я поморщился, ощущая свой липкий пот на спине и в подмышках. Воздух в кабине Хамви был густым и вонял разогретым металлом и порохом. И наверняка моим потом, состоящим из адреналина и кортизола.

— Алекс, ты всё ещё в порядке? — голос Максима в гарнитуре был на удивление ровным, почти деловым.

— Всё ещё живой, — буркнул я, сплюнув на пол кабины. — Что у вас?

— Все целы. Есть царапины. Нас посекло осколками, когда пули входили в стену. Мелочи. Диана уже колдует. Тебе Хамви не сильно поцарапали?

Я медленно повел стволом 'Браунинга', сканируя притихший поселок. Там, внизу, лежали они. Те, кому повезло меньше. Линда и её уцелевшие ублюдки уже скрылись за поворотом, растворились в сумерках. Но она не из тех, кто прощает долги.

— Я же сказал, в порядке! Джинн, доложи, что видишь, — скомандовал я, не отрываясь от оптики.

— Группа противника отошла на дистанцию в пятьсот метров. Они не преследуются. Тепловые сигнатуры указывают на троих выживших, включая Линду Ченн. Потерь с нашей стороны нет. Повреждения коттеджа носят некритический характер, — отчеканил ИИ без тени эмоций.

— Отлично. Я спускаюсь. Нужно проверить подарки, которые они нам принесли, — я спрыгнул с сиденья стрелка, разминая затекшую спину. Моя винтовка лежала на соседнем сиденье. Я проверил магазин. Сколько там патронов? Пятнадцать? Двадцать? Черт.

Я вылез из броневика, вдохнув свежий вечерний воздух. Пахло мокрой землей и кровью. Я пошел вниз по склону, к дому. Максим выглянул из разбитого окна.

— Ты куда? Алекс, это может быть опасно!

— Опаснее сидеть без патронов, Макс, — отрезал я. — Прикрывайте. Если что-то заметите — стреляйте поверх голов. Мне хватит и намека.

Первый лежал у угла дома. Тот самый, которому я снес полчерепа. Его тело неестественно выгнулось, а рядом валялся ручной пулемет M249. Бесполезная для нас вещь без лент, но я все равно отстегнул от его разгрузки пару подсумков. В них нашлись две дымовые гранаты и одна осколочная. Негусто, но лучше, чем ничего. Его автомат был разбит пулей.

Я двинулся дальше, к забору, где поработала Диана. Там лежали еще двое. Моя походка была размеренной, почти ленивой. Нельзя показывать спешку. Никогда. Даже если внутри все сжимается в ледяной комок. Я подошел к первому. Обыскал. Стандартный набор: несколько магазинов к штурмовой винтовке, нож, фляга с водой. Сама винтовка — немецкая Heckler & Koch HK416, в отличном состоянии, с коллиматорным прицелом EOTech. Хорошая машинка. Я отложил её в сторону.

Второй был экипирован так же. И у него была точно такая же 'Хеклер'. Третий труп я нашел чуть поодаль, в кустах. Видимо, пытался уползти. И у него тоже была HK416. Три одинаковых, полностью автоматических карабина. Это просто празник какой-то. Но стандартное вооружение навевало мысли об организованной группе. Тьфу! Туплю. Конечно, они были организованы.

Я собрал трофеи в кучу. Три отличных ствола, почти нетронутых. К ним — пятнадцать полных магазинов калибра 5.56. Сколько это патронов? Черт его знает. Много. Еще я снял с них три тактических жилета, в карманах которых нашлись индивидуальные аптечки, мультитулы и немного еды в вакуумной упаковке. Халява. Я взвалил оружие на плечо, а магазины и остальное барахло рассовал по карманам и засунул в пустой рюкзак одного из убитых.

Когда я вернулся в дом, Диана заканчивала обрабатывать длинный, но неглубокий порез на щеке Максима. Максим морщился, но молчал. Мой герой.

— Как ты? — спросила она, не поворачивая головы.

— Цел, — ответил я, сгружая оружие на пол. — Вот, принимайте пополнение в арсенале.

Максим посмотрел на три черных карабина, потом на меня. В его взгляде не было ни осуждения, ни страха. Только усталость и какая-то новая, жесткая решимость.

— Они недооценили нас, — сказала Диана, убирая аптечку. — Они не ждали крупняка, Саша. Твоя позиция на холме сломала им всю тактику. Они рассчитывали на легкую победу, поэтому и пошли в лоб.

— А потом появилась Линда, и все поменялось, — я сел на пол, прислонившись к стене, и достал флягу. — Она умная сука. Поняла, что штурм провалился, и тут же сменила план. Начала осаду. Прощупывала оборону. Если бы не твой точный огонь, Диана, они бы подобрались ближе.

Джинн, молчавший до этого, подал голос со своего планшета, который Максим положил на стол.

— Анализ тактических действий нападавших подтверждает гипотезу. Первая фаза атаки: прямолинейный штурм с целью быстрой нейтрализации. Вторая фаза, инициированная после проявления огня с Хаммера: переход к тактике осады под руководством Линды Ченн. Это указывает на наличие четкой иерархии и адаптивного лидера.

— Она использовала этих отморозков как пушечное мясо, — хмыкнул я. — Чтобы выявить наши огневые точки. И она их выявила. Теперь она знает, что у нас есть 'Браунинг', снайпер и как минимум один стрелокв доме. И она знает, что мы не паникуем под огнем. И что они подкинули нам оружия и амуниции.

— Что она будет делать дальше? — спросил Максим.

Я сделал глоток воды. Теплой, с привкусом пластика.

— Она вернется. Надеюсь, не сегодня, но нужно организовать дежурство. И забаррикадировать все, что можно. Это просто передышка.

***

Передышка. Забавное слово в нашем новом мире. Оно ничего не значит. Это просто интервал между одним дерьмом и следующим, которое уже стучится в дверь. Я сидел на полу, прислонившись спиной к заваленной стульями и комодом двери, и слушал тишину. Максим и Диана спали наверху, в комнате без окон. Вымотались. Особенно Максим. Он не привык к такому, его стихия — это цифры и алгоритмы, а не свист пуль и запах крови. Он держался молодцом, но я видел, как подрагивают его пальцы, когда он думал,