Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»

— Значит, ты перешел через порог Ходжелла и стал бессмертным, — сказал Маленкович дрожащим от зависти голосом.

— А вы? — машинально простонал Митя.

— А я застрял на нем. Я старею, медленно превращаюсь в чудище, но и до смерти мне далеко. Особенно если регулярно глотать «ингу», особенно если жить без радостей, в холоде, на суровой диете. Это разве жизнь А ты, значит, сподобился бессмертия...

— Мне — тридцать лет... — Митя сделал паузу, во время которой отчаянно боролся с очередным натиском дурноты. — Мне только тридцатник, хотя я плохо выгляжу.

— Да нет, ты хорошо выглядишь, — оспорил старик Маленкович,  — учитывая, что тебе десять раз по тридцатнику, не меньше. А мне всего лишь сто, но жить дальше невмоготу! Я тут с тридцать восьмого года, с тех пор, как рыли котлован под кирпичевский институт. Вначале как чекист, потом как зэк.

— Мне триста? — вдруг поверил Митя, забыв даже о дурноте. — А чего же Светлана ничего не...

Он сейчас вспоминал то, что предшествовало виселице.

— Я долго болел и пил воду, настоянную на болотной ягоде. А когда выздоровел меня повесили... Я был такой еще маленький, что палач держал меня на руках, как мамка...

— А меня взяли на эксперименты, после того как я переболел тифом на этой вот великой стройке, — заговорил о своем человек-тень. — До Кирпичева был тут начальником орденоносный академик Тришин. Тришин уверен был, что мафусаилы существуют, что дескать одного такого, по имени Еруслан, он лично хлопнул в Гражданскую, а тот ожил и ушел. Тришин искал-искал и все-таки нашел еще одного бессмертного по имени Девлет. И вот стали делать переливания крови от Девлета ко мне. Тришин решил вызвать у меня бессмертие, а потом разработанный метод применить к высокому начальству.

— Мне можно встать? — спросил Митя, почувствовав, что незнамо откуда подтекают силы.

— Нет, полежи еще, послушай, — распорядился старец. — Чтобы исполнительская вертикаль была крепкой, тот, кто сидит наверху, должен жить долго, еще лучше вечно... Девлет-то не оправдал надежд, дефективный оказался, в кому впал, пришлось его заморозить на неопределенное время. Эксперименты на мне тоже прекратились. Все товарищи наверху безвременно почили, исполнительская вертикаль полностью рассыпалась... Но теперь все наладится, ты качественнее Девлета, я возьму твою кровь и твое бессмертие вместе с ней.

Выслушав этот пассаж, Митя резко ухватился за дуло ружья и, оттолкнувшись от пола локтями, обезоружил старика.

— Все, дедушка, отвоевался. Как ни вертись, а в могилку ложись.

— Значит, ты так, — ласково улыбнулся Маленкович, — а мы сяк.

Старец распахнул дверь еще одного холодильника, и Митя увидел огромное тело, лежащее как будто в неглубокой ванне, прикрытое полиэтиленом и забросанное кусками сильно дымящегося сухого льда.

Тело вдруг вздрогнуло, потом еще раз и... стало подниматься из углекислотного тумана.

— Да я уже поднял температуру с минус двадцати до нуля, — объяснил Маленкович. — Но, в принципе, он уже и сам собрался вставать...

Полиэтилен и сухой лед упали со встающего тела. Перед Митей оказался мужчина центральноазиатской наружности, с невероятной мускулатурой, придающей ему вид совершенно доисторический, с зеленоватой, словно граненой, кожей, с инеем на длинных редких волосах, похожих на перья, однако в советских «семейных» трусах образца тридцатых годов.

— Будьте знакомы: Девлет, монгольский богатырь, аскер из рода таджмут, родич Чингиса... — зазвенел радостный голос Маленковича. — Побей его, Девлетушка, но не насмерть, он нам обоим пригодится.

Митя выстрелил, но промахнулся. Может, из-за тумана или оттого, что так и не решился убить диковинного человека. Но в следующее мгновение ружье было выбито из его рук, а сам он брошен на стену. Всколыхнуло болью и сломанную конечность, и разбитый затылок.

Девлет надвигался на него и поднимал ногу. Чтобы побить или чтобы раздавить? Что там творится в сумрачной полуразмороженной голове древнего воина? И как найти силы к сопротивлению...

Монгольский воин опустил ногу, однако же на пол, и полуобернулся налево.

— Ты полежи, Митя, — сказал внезапно появившийся Еруслан, — я с этим батыром сам управлюсь... Кажись, знаком он мне.

Батыр зарычал, а может, и сказал что-то непонятно оскорбительное и решительно двинулся к раненому витязю.

В руке у Еруслана появился меч, Девлет-батыр сорвал со стены пожарный топор.

Топор свистнул, Еруслан уклонился от удара, но Митя понял, что шансов у витязя немного.

Митя поискал глазами что-нибудь полезное для драки и пополз туда, где валялось отброшенное ружье. Но тут кто-то впился ему в шею острыми пальцами — это постарался Маленкович. Митя дернулся, но старикан накрепко вцепился в него холодными жилистыми пальцами Харона.

Митя с трудом приподнялся, хотя боль пронзала его там и сям как масло. Затем присел, стараясь не рухнуть, саданул Маленковичу локтем, а уже захрипевшего старца ухватил за шею и перебросил через себя.

Он мог теперь оглянуться и увидеть, что батыр загнал Еруслана в угол между двумя холодильниками, а в руках у витязя нет меча. Митя рванулся вперед... и полетел лицом в пол — неистребимый Маленкович ухитрился вцепиться ему в лодыжку своими искусственными зубами.

Старик натужно грыз ногу, а ошалевший от боли Митя ухватил ружье и выстрелил в Девлета. Батыр вздрогнул и выронил топор. Следующий выстрел пришелся в невыносимого Маленковича.

Патронов ни в магазине, ни в патронташе больше не было. Митя кое-как, используя ружье вместо клюки, заковылял в тот угол, где Девлет бил пудовыми кулаками Еруслана. А в руке батыра, толщиной смахивающей на бревно, тем временем снова появился красный пожарный топор.

Все ближе и ближе мускулистая, почти гранитная спина Девлета, и в самом деле прикрытая роговыми пластинами. Вот так надо замахнуться и приложить прикладом в голову... В самый ответственный момент Девлет, почти не глядя, перехватил приклад, и Митя опять улетел в сторону

Сейчас Девлет убьет Еруслана и возьмется за него. Зарубит, раздавит, потекут мозги из умной головы под ноги дикаря.

И вдруг в глаза Мити крупным планом бросился крюк от подъемника, который был закреплен на потолочном рельсе, свисал там и пульт управления. Митя подпрыгнул на своих искалеченных ногах, было мгновение, равное обмороку, но одной рукой он ухватился за пульт, а крюком подцепил семейные трусы Девлета. И сразу же хлопнул по кнопке «вверх» — подъемник ожил и потащил батыра к потолку.

Все теперь зависело