Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»

Эта собака за окном сводит меня с ума!

Я валю Щюрика на ковер, как большого плюшевого медведя. Как партнера в кихон-кумите. Он крупный мальчик, зато я, пусть и не вышел ростом, — учитель физкультуры. Пока еще учитель. Вдобавок — боевые искусства. Владею. «Л» ВладеЛЛЛ. Черт, заговариваюсь, мертвец ходячий. Сознание опять путается. Скоро конец урокам, пять минут до звонка... Страшно. Умирать любому страшно, даже такому, как я... Такому, как я? А какой он — я?

Принимая на себя карму убийцы, приближаю ли я прощение? Душа мне подсказывает — да. Но разум, разум... Не добравшись даже до середины Пути, я страшусь конца — ну что за нелепость! Почему я не мог просто смириться и ждать? Ведь сколько раз я говорил ученикам: смирись сам, если взялся усмирять других... Великий Во Го однажды написал, я помню эти слова наизусть:

«Контроль высших сущностей за деятельностью низших должен заключаться не в ограничении, а в предоставлении им возможности беспрепятственно развиваться — вплоть до самоуничтожения. К чему ограничивать то, что уже имеет предел?..»

Так что же я делаю в этой берлоге? Беспрепятственно развиваюсь — вплоть до-. И есть ли здесь хоть кто-нибудь высший?

Усмиренный хозяин квартиры приходит в себя.

— Ты чего, скотина? — хрюкает он, откровенно струсив. Вот теперь — никакой имитации, рассчитанной на перепуганного сына. Его малолетний наследник, запертый в ванной, тут же откликается: «Папа, папа, папа!» и звучно колотит чем-то в дверь — похоже, тазом. Тут тоже никакой имитации, ураган искренности. Тотальная искренность, как известно, это фундамент, на котором держится успех любого обучения. Искренность, а не квалификация педагога или способности ученика. Когда Щюрик пытается подняться, мой ответ следует автоматически. Захват кисти, вторая рука — партнеру на локоть, и он, падая, врезается в журнальный столик с дохлой кошкой. Вот человек, что ж ему всегда не везет?! Очки его в толстой оправе слетают с носа. И вновь мой плюшевый медведь успокаивается, кашляя зубами. Тем временем я связываю ему волосатые руки и ноги длинным эластичным бинтом — ноги фиксирую в коленях и лодыжках, руки — за спиной.

— Спятил... — выхаркивает он. — Скотина...

Кто спятил? Да я один среди вас нормальный! Однако время для разговоров еще не пришло, урок еще не начат. Да и силы, честно говоря, вдруг кончаются... Я падаю в кресло. Воздуха в комнате явно недостаточно. Будет обморок, с отчаянием понимаю я. Коллапс. Ох, как некстати. Эй, есть здесь кто-нибудь Высший, не пора ли вмешаться?.. Меня рвет — прямо на их чистенький, гигиенически безупречный ковер. Чудеса. Я полагал, рвать мне уже нечем. Наверное, вышли остатки воды, которой я неумело делал себе промывание желудка, смешанные с остатками молока, которое я пил в идиотской надежде притормозить действие яда. А еще я пил марганцовку, крахмал, активированный уголь, антибиотики, даже кардиомин — дилетант, болван самонадеянный, — но поздно, слишком поздно. Так давно это было, и столько раз с тех пор меня тошнило, сначала успешно, потом безуспешно, что я чуть было не смирился... Спазмы сотрясли квартиру и утихли, оставив на месте этот проклятый сухой пыж, распирающий изнутри мою грудь.

Нет мне освобождения. Цепи крепки...

Я не смотрю на тело, барахтающееся под моими ногами, не слушаю, как плачет наказанный ребенок. Окно выходит во двор. Последний этаж Там, во дворе, монотонно лает эта поганая псина, лает бессмысленно и бесконечно, однако пет сил, чтобы спуститься и убить ее...

Зеркальная гладь прошлого:

...Был вечер пятницы. Была конференция городского масштаба под потрясающе свежим названием «Учитель года». Подведение итогов, прости Господи их всех. «Они» — это лауреаты, разумеется. Ну, то есть не я. Разве можно признать учителем того, кто не тусуется круглые сутки в городском отделе народного образования? Нонсенс. Тем более, если этот чудак, который ставит работу с детьми выше неформальных контактов с начальством, — мужчина. В учительском деле — матриархат, господа претенденты. Первое место (вместе с навороченным компьютером и путевкой в Турцию) было отдано по традиции представителю района-организатора, манерной даме с тугим кукишем вместо прически. Второе место (кухонный комбайн и путевка в Крым) получила экзальтированная крашеная блондинка в красном платье, красном шарфике и красных туфельках. Третье место (путевка в Одессу)... ну да сие неважно. Я со своей авторской программой «Слияние трех Лун» удостоился одной гвоздики в комплекте с назидательной брошюрой. В общем, без обид. Я бы почувствовал унижение, если бы хоть кто-то в зале был выше меня. Пусть распределяют между собой блага их сказочного мира, пусть укрепляют цепи их Кармы, собственными руками закаливают металл этих чудовищных звеньев... Брошюра, кстати, носила название: «Как молодеть, когда дети взрослеют».

В перерыве мероприятия мы и встретились. В фойе, возле столика с напитками. Я, ты, и Коля Кожух. Не то чтобы друзья, скорее — просто одноклассники. Ты после института пошел в страховой бизнес и сделал неплохую карьеру. Демонстрируя клиентам свою безволосую, слепленную из кусочков голову, ты убедительно врал, как однажды застраховался в этой самой конторе, а после несчастного случая на полученные деньги купил себе квартиру. Коля Кожух записался в менты и дослужился до майора ЗООП. Ну а со мной... и так все ясно, что со мной. Мы, кстати, частенько встречались — то на улице, то в других общественных местах — все-таки в одном районе проживали. И вот опять случайная встреча... Ой ли? Случайность, как известно, — непознанная закономерность, а в некоторых случаях всего лишь хорошо организованный ход в преступной комбинации. Какой вариант выбрать? Не вдаваясь в метафизику, примем за основу сам факт встречи. Я ведь тогда ни о чем не догадывался, заглядывая в твои бесцветные глаза, которые ты старательно прятал от меня...

Вечер пятницы, воскликнул я. Какая недобрая сила, друзья мои, занесла вас в этот музей размалеванных мумий?.. Ты с готовностью объяснил: мол, шеф твой — один из спонсоров, и ты — часть его свиты. Все просто. С Колей еще проще: учителка, которая преданно цеплялась за его мускулистую руку, оказалась сегодняшней возлюбленной нашего полисмена, вот и явился он с ней за компанию. Майор Кожух менял женщин через день, иногда — по два раза на дню. Знала ли об этом дамочка? Феноменальный был бабник, животное, тантрический йог... но я отвлекся.

— Огорчен? — спросил меня проницательный майор.

— Удовлетворен, — возразил я. — Внутренний мир