Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»

— Идиотами он называет учеников, ПИДАгог, — пояснил Кожух своей дамочке. — Всех без исключения. Кстати, познакомься, на самом деле это уникум. Вот ты у меня кто? Нормальная математичка. А он? Учитель физкультуры, литературы и физики, и все в одном флаконе...

Уникум не уникум, но Коля сказал правду. У себя в школе я добился права вести три совершенно разных предмета, наплевав на глухое недовольство коллег. Учебная нагрузка, как мы понимаем, это деньги. По-скольку я не гнался за деньгами, ничто не нарушало моего Равновесия, ни чья-то зависть, ни бесконечные интриги. «Не следует увлекаться противопоставлениями, чтобы не нарушить психику», — писал великий Во Го. Вот именно. Прежде всего меня интересовало объединение... Объединение столь отдаленных друг от друга дисциплин, как гимнастика, литература и физика, — вплоть до полного их слияния. Этому и была посвящена моя конкурсная программа, благополучно не замеченная дорвавшимися до кормушки приматами. На уроках физкультуры, например, детишки у меня наматывали круги по спортзалу под сказки Толкиена, гениально прочитанные одним известным актером. Ставилась кассета, включался магнитофон — и вперед. Отжимания выглядят так: вдох — это нечетная строка из «Евгения Онегина», выдох — четная. Вдох-выдох, вдох-выдох — и роман в стихах освоен. Расчет траектории баскетбольного мяча, летящего в корзину, — с проверкой на практике. Изучение закона Гука на примере подкидной доски. Сочинение на тему «Нарушение второго начала термодинамики в творчестве М.А. Булгакова»... и тому подобные конфигурации. Кому-то все это покажется карикатурой, ярким образцом патопедагогики, на что я замечу, что никто — НИКТО! — из родителей не выразил протеста. Удивительные чувства испытываешь, когда на твоих глазах из идиота начинает формироваться человек с развитым мышлением и устойчивым внутренним миром — совершенный человек... Совершенство — вот она, цель моей работы.

Правду сказал Коля, истинную правду! Равных мне нет, сколько ни ищи...

Когда речь зашла о педагогике, ты, Щюрик, и воспользовался моментом, поделился своей проблемой. Как бы по инерции. Боюсь, говоришь, за ребенка. Целыми днями, говоришь, места себе не нахожу. Он у меня маленький еще, и часто остается один дома. Долбишь человечку, долбишь, что нельзя посторонним дверь открывать — без толку! Самостоятельность так проявляет, что ли? Даже когда мы с Идкой дома — все равно бежит впереди нас. Фильмы ему страшные подсовывал, триллеры всякие про маньяков — нет, не понимает. Идка говорит — задержка психического развития. Лишен чувства опасности. Вроде бы даже болезнь такая есть — отсутствие чувства опасности... Мало того, дверной замок за собой никогда не закрывает! С этим — просто беда. Приятели к нему бегают, сам он с улицы приходит — и все, дверь брошена. Забыл закрыть, видите ли. Бывает, не проследишь, и квартира полдня открытой может простоять...

Такая печальная история. Дошло до того, распалился ты, что однажды в собственной прихожей вы с женой обнаруживаете какого-то детину!Здоровенный, в тулупе, с квадратной челюстью. Подергал, видать, за ручку: было открыто, он и вошел. Увидел вас — и нет его. Простите, мол, ошибся. Тебя потом час трясло. А если б взрослых дома не было? Что бы этот бродяга с ребенком сделал?.. Пугнуть надо мальца, подмигнул ты нам с Кожухом. По-настоящему пугнуть, чтоб навсегда запомнил. Ну как, педагоги? Наука не против подобных методов?

— Проси вот этого парня, — сказал Коля, хлопнув меня по спине. — Лучше его — не найти. Зверь, монстр, фанатик... Был я как-то в его келье, — принялся Кожух с восторгом рассказывать своей молчаливой подружке. — Абсолютно голые стены, ноль мебели, раскладушка в углу и нунчаки на подоконнике. Настоящий боевой монах-отшельник. От подробностей его холостяцкой жизни у тебя бы волосы дыбом встали, причем по всему телу...

— Ну что, Димас? — тихо спросил ты меня. — Поможешь?

Монах-отшельник... Удачная шутка. Не знаю, не знаю. Прежде всего я — профессионал и уже потом — монстр с нунчаками на подоконнике... Почему бы нет, весело подумал я. «Пугнуть мальца». В гостях у четы Барских я ни разу не был, так что ребенок никогда раньше меня не видел.

А еще вот о чем мне тогда подумалось. Каким же ты, Щюрик, стал трусливым и мнительным, если готов опуститься до столь сомнительных воспитательных «методов». В детские годы, помнится, ты был решительно другим. Один наш с тобой опыт с баллистической ракетой чего стоил...

— Жди меня завтра, — шепотом пообещал я.

2. Коан о бестолковых учениках, лишившихся ушей

Прежде чем начать урок, я достаю из кармана пиджака записную книжку. Зачитываю вслух цитату: «Бездействие, как состояние, есть процесс служения Карме посредством минимального вмешательства в Реальность. Так, может, лучше умереть сразу, покончив жизнь самоубийством? Но самоубийство — так же есть действие...»

— Что ты по этому поводу думаешь, Барский?

— Бред, — откликается он сейчас же.

— Вот и я думаю, что самоубийство в нашем с тобой случае — не выход...

Мне нужна была сила, и я прикоснулся к ней. Мне нужно было хоть на миг вернуться в свой мир, и мудрые слова открыли дверь.

— Между прочим, — добавляю с гордостью, — это была выписка не из кого-нибудь, а из Во Го.

— Из какого Вого? — с ужасом спрашивает Щюрик.

— Не знаешь? Позор. Лучший российский автор в формате дзен, так что рекомендую. Жаль, публикуется только в Сети, да еще под псевдонимом.

— Ты спятил, Димас, — корчится он.

Спорить? С идиотом? Я бы улыбнулся, если б смог выплюнуть зловонную трухлявую затычку, распирающую гортань. Кроме цитат в моей записной книжке хранится много чего полезного. Нестерпимо хочется проститься с внешней частью Реальности, пока есть еще время... а есть ли время?.. я хватаюсь за пульс — бусинки сердечных сокращений сыпятся по ступенькам, обгоняя одна другую, вне ритмов и медицинских законов... листы записной книжки лениво перебирают воздух, как плавники висящей в воде рыбины-фамилии, телефоны, адреса — все то, что никогда мне уже не понадобится... я бы заплакал, если б в сосудах моих осталась хоть капля влаги...

Мальчишка продолжает методично бить чем-то в дверь ванной, и тогда я встаю.

— Не смей трогать ребенка! — воет Щюрик мне вслед.

Догадливый ты мой.

Нет, я не за ним. В прихожей, среди лыж и ватников, я приметил комплект удочек. Хозяин, оказывается, не дурак порыбачить. Однако