Оружейник - Александр Михайлович Гулевич

поместили в одиночную тюремную камеру. Гадать, почему он в ней очутился, Иван не стал, дело это было бесполезным, всё равно ничего не надумаешь, а нервы себе вымотаешь основательно. Выбросив из головы всякие мысли, он вновь прилёг и прикрыл глаза, желая опять уснуть, но сон не шёл, в голову, как назло, полезли разные тревожные мысли и предчувствия. В конце концов он, мысленно махнув рукой, поднялся с койки, и подойдя к столу, вмонтированному в бетонный пол, присел на табуретку. Сколько так продолжалось, Иван не знал, но в какой-то момент в двери противно заскрежетал замок, и кто-то вошёл в камеру. Иван не обернулся, а так и остался сидеть в одной позе, всматриваясь в щель в окне, через которую было видно голубое небо.

Некто, вошедший в тюремную камеру, постоял какое-то время, практически бесшумно подошёл к столу и присел за стол напротив Ивана. Переведя свой взгляд на неизвестного ему человека, Иван внимательно всмотрелся в его лицо. Это был статный седовласый мужчина лет сорока пяти, явно имевший военную выправку. Он изучал лицо Ивана несколько минут, после чего в задумчивости хмыкнул и хорошо поставленным голосом заговорил:

– Ну здравствуй, Кайман. Вот уж никогда не думал, что мне в руки попадётся легендарный пират, опаснейший грабитель и налётчик, гроза и ужас Аталанского океана, разыскиваемый сразу двумя десятками государств и заочно приговорённый к смертной казни – где к расстрелу, а где и через повешение и даже четвертование. Причем попался самым глупым образом, что для такого человека, как ты, в высшей степени странно.

– Я никакой не пират, я даже корабли не умею водить и в навигации ничего не смыслю, и уж тем более не налётчик, вы меня определённо с кем-то путаете, – отозвался Иван после непродолжительного молчания, не понимая, что сидевший напротив человек в действительности от него хочет.

– Будет тебе, Кайман, не с тем пытаешься играть! – хохотнул неизвестный, поставил на стол кожаный портфель и, достав из неё довольно увесистую папку, передал её Ивану. Взяв её в руки, он развязал тесёмки, и раскрыв, увидел фотографию, на которой был он сам собственной персоной. Это было в высшей степени неожиданно. В задумчивости он стал перелистывать отпечатанные на печатной машинке листы, хотя делать это было в стальных браслетах весьма затруднительно. Вдумчиво пересмотрев всю папку, Иван закрыл её и, вернув обратно, пристально вглядевшись в глаза неизвестного ему человека, категорически заявил:

– Лицо моё, спорить с этим глупо, но я и этот пират по прозвищу Кайман – совершенно разные люди. Это какой-то другой, мне неизвестный человек, или это ваша провокация, или имеет место быть невероятный феномен близнецов, другого объяснения у меня нет.

– Это твоё последнее слово, Кайман? – почему-то вкрадчивым тоном поинтересовался неизвестный спецслужбист, а что это был именно он, Иван уже даже не сомневался.

– Мне больше сказать нечего.

– Понятно, дальнейший разговор бесперспективен, – с разочарованием проворчал неизвестный, уложив папку в портфель, поднялся и, хищно оскалившись, заявил:

– Значит, приговор будет приведёт в исполнение прямо сейчас, откладывать его не имеет никакого смысла.

Высказавшись, неизвестный вышел из тюремной камеры, а спустя несколько минут в неё ворвались несколько вооружённых тюремных стражников и, тыкая стволами винтовок в спину, потребовали идти вперёд. Иван был вынужден подчиниться, он медленно пошёл, хотя деревянные колодки сильно мешали и натирали кожу. Его вывели во внутренний дворик и поставили лицом к каменной стене, но он развернулся и увидел, как пятеро вооружённых бойцов тюремной стражи выстроились в ряд, готовясь привести приговор в исполнение.

– Что, Кайман, может, тебе глаза завязать? – предложил неизвестный ему спецслужбист, задумчиво всматриваясь в лицо Ивана.

– Нет, не надо, если уж мне суждено быть расстрелянным, предпочитаю смотреть в лицо своей смерти, – ответил Иван, в глубине души сожалея, что послушался старпома и попёрся по глупости в Ратушу для оформления новых документов.

– У тебя есть право последнего слова, Кайман. Говори, у тебя есть пять минут.

– Мне столько не нужно, – с вызовом хохотнул Иван. – Вы можете меня расстрелять и расстреляете, но имейте в виду, я не разыскиваемый вами пират, да, у меня и у него одно лицо, но мы разные люди. На этом всё, делайте своё дело и разойдёмся, вы по своим делам, а я – в мир иной.

– Что же, это твой личный выбор, – буркнул неизвестный спецслужбист и отдал команду начальнику расстрельной команды привести приговор в исполнение. Сержант чётко отдал команду и бойцы, вскинув винтовки, прицелились, спустя несколько мгновений прогремел стройный залп. Резкая боль в затылке вывела Ивана из оцепенения, пули в него не попали, они легли рядом с его головой, но один из отбитых каменных осколков порезал кожу на затылке, и он ощутил, как закапала кровь.

Спецслужбист с довольной ухмылкой похлопал в ладоши, затем распорядился привести Ивана в порядок и сопроводить его в кабинет, после чего резко развернулся и ушёл. Один из стражников подошёл к Ивану, и оглядев его с головы до ног, достал из кармана перевязочный пакет, перевязав рану, снял с ног деревянные кандалы и потребовал идти вперёд. Ощущая противную дрожь в ногах, Иван пошёл, чувствуя себя словно выжатый лимон, ноги плохо слушались, и в глазах двоилось.

Стражники его привели в кабинет, и усадив на табурет, удалились. Спецслужбист, задумчиво изучая лицо Ивана, какое-то время молчал, после чего негромким голосом заговорил:

– Что же, мне понравилось, как ты вёл себя во время расстрела, не просил пощады, вёл себя с достоинством, а это значит, мы с тобой сработаемся.

– Послушайте, я не знаю вашего имени, но скажу ещё раз, я и ваш разыскиваемый пират – разные люди, хотя лица у нас как две капли воды одинаковые, – выдохнул Иван, всеми силами стараясь унять предательскую дрожь во всём теле.

– Да мне, собственно говоря, всё равно, мне нужно твоё лицо и репутация, а настоящий ли ты Кайман или нет, без разницы. Грубо говоря, если мы сейчас заключим с тобой соглашение, ты получишь новое имя и биографию, и плюс к этому – весьма существенные бонусы, правда, всё это авансом, так как придётся серьёзно отработать. Работа рискованная, связанная с большой опасностью, но и награда немалая. Если же нет, то и суда нет, на этот раз тебя расстреляют по-настоящему, а тело выбросят в компостную яму, – с хищным прищуром проговорил спецслужбист, демонстрируя всем своим видом, что Ивану следует решать как можно скорее.

– Что вы от меня хотите? – c таким же прищуром глаз поинтересовался Иван, прекрасно отдавая себе отчёт, что сидевший напротив него человек не пошлёт