Сквозь Мглу - Ник Юхарт

Мой выход. Я сорвался с места в тот момент, когда Паркон осел вместе с трупом вниз, используя мертвое тело как бруствер.

Вовремя.

Ублюдок, изрешетивший повозку, резко перевёл ствол на Паркона. Грохнули выстрелы. Пули с влажным звуком вошли в спину обезглавленного трупа, застряв в теле. Этого мгновения старику хватило. Не разжимая захвата, он высунул механическую руку из-за плеча мертвеца. Второй залп. Картечь.

Ублюдка снесло с ног. Заряд превратил его грудную клетку в кровавое месиво, выбив дух вместе с легкими. Он отлетел на пару метров и рухнул в пыль сломанной куклой.

Оставался последний. Их лидер, с продырявленным плечом.

Профи. Никакой паники. Он видел, как падают напарники, и хладнокровно поднял ствол пистолета на Паркона, который пытался перезарядить механизм.

Я бежал, не чувствуя земли под ногами, но понимал — не успеваю.

Стрелок нажал на спуск.

ДЗЫНЬ!

Паркон успел вскинуть левую руку. Пуля высекла сноп искр из бронированного корпуса протеза, отрикошетив в небо. Удар был такой силы, что руку старика отбросило назад, он пошатнулся, открываясь для следующего выстрела.

Второй раз ему не повезет. Стрелок уже корректировал прицел, выцеливая Паркону лоб.

Но второго шанса ему никто давать не собирался.

Вылетев из облака пыли сбоку, как камень из пращи, удалось поймать идеальный момент — этот смертник намертво зациклился на Парконе, напрочь позабыв про хитрую крысу.

Подкат.

Жестко, на полной скорости, мои сапоги врезались врагу в голени. Раздался сухой, тошнотворный хруст. Стрелок потерял равновесие, его ноги взлетели вверх, выстрел ушел в небо, и он с грохотом рухнул грудью на жесткую землю.

Прежде чем ублюдок успел понять, где верх, а где низ, я уже был на нем. Навалившись со спины и прижимая эту мразь к камням всем весом, оставалось только довершить начатое.

Стилет взмыл вверх и с силой опустился.

ДЗЫНЬ!

Клинок ударил под лопатку, но вместо того, чтобы пробить плоть, со скрежетом скользнул по скрытой пластине брони.

Второй удар. В шею, ниже шлема.

ДЗЫНЬ!

Снова металл. Высокий воротник был армирован. Лезвие оставило лишь царапину.

— Да сдохни ты! — заорал я как потерпевший.

Ублюдок подо мной рычал, пытаясь сбросить меня. Он был сильным, чертовски сильным. Его локоть врезался мне в ребра, вышибая дух. Он начал поворачиваться, пытаясь навести на меня ствол.

Времени на фехтование не было. Броню стилет не брал. Глаз зацепился за арбалетный болт, торчащий из его пробитого плеча. Видишь рану — сделай так, чтобы она болела еще сильнее.

Не раздумывая со всей дури всадил стилет прямо в эту кровавую дыру, вгоняя узкое лезвие по самую рукоять рядом со сломанным древком болта, и с хрустом провернул.

Агент дико захрипел. Его рука со стволом судорожно дернулась и бессильно рухнула на землю — болевой шок просто выключил мышцы. Этой секунды мне хватило.

Моя левая рука метнулась к его шлему, пальцы крючьями вцепились в нижний край забрала. Рванул на себя и назад, вкладывая в движение весь вес тела.

Раздался тошнотворный треск — это лопнул подбородочный ремешок, заодно ломая ублюдку челюсть. Шлем слетел с головы и покатился в пыль.

Ублюдок попытался взвыть, но я намертво вцепился левой рукой ему в волосы и с размаху впечатал мордой прямо в жесткий грунт. Навалился сверху, вдавливая его лицо в камни так, чтобы шея максимально выгнулась дугой. Жесткий армированный воротник оттопырился, и под ним, наконец-то, открылся беззащитный затылок.

Правая рука скользнула вперед. Резкое движение кистью — «Крести» в ладони. Я с силой вжал холодные дула прямо в основание черепа, в мягкую ямку позвонков и нажал на спуск. Сразу с двух стволов.

Грохот ударил по перепонкам, отдача высушила руку.

Башку ищейки дернуло под моей ладонью так, что хрустнули позвонки. Лицо врага, вдавленное в землю, буквально выплеснулось в пыль кровавым месивом. Его тело выгнулось дугой в последней дикой конвульсии, пальцы скребанули грунт и навсегда замерли.

Я отполз от трупа, тяжело дыша. Рукав пропитался чужой кровью. Наступила мертвая тишина, пахнущая порохом и дерьмом.

Картина, достойная кисти безумца. Три трупа. Залитая кровью земля. Сам Паркон стоял на коленях, зажимая бок.

Жив. Отлично. Нож все еще торчал из его бока, рукоять подрагивала в такт хриплому дыханию. Вокруг раны расплывалось темное пятно. Лицо старика, залитое чужими мозгами, напоминало страшную маску, но в глазах был только ужас. Он смотрел на изрешеченную повозку.

— Инеж… — просипел он, приподнявшись, делая шаг и чуть не падая.

Я вскочил, поскальзываясь на кровавой грязи, и рванул к тенту. Откинул брезент.

Инеж лежала на дне, среди щепок. Она подняла на меня глаза. Огромные, полные слез и боли.

— Папа… — едва слышно прохрипела она.

Её рука зажимала шею. Кровь пульсировала сквозь тонкие пальцы. Вторая пуля раздробила бедро — штанина набухла багровым.

— Жива! — заорал я, чувствуя, как ледяной ком в животе сменяется горячей волной паники. — Паркон, она жива! Но ее задело!

— Вэй… — прохрипел старик, поднимая на меня мутный взгляд.

— Заткнись! Погоди! — рявкнул я, падая на колени рядом с девчонкой.

Ранение в шею и ногу. Бедро в месиво. Полный пиздец. Паркон, кряхтя и ругаясь сквозь зубы, умудрился каким-то образом залезть в повозку.

— Дави сюда! — орал я Паркону, срывая кусок ткани с одежды Инеж и прижимая его к ране. Мои пальцы мгновенно стали мокрыми и липкими. Струя не била фонтаном — значит, артерия цела. Просто мясо. Но если не остановить, она все равно вытечет досуха.

— Сильнее, твою мать, дави! — Инеж была бледной, как мел. Губы посинели, дыхание вырывалось со свистом, поверхностное, рваное.

Всё вокруг залило кровью. Горячей, пахнущей ржавым железом. Действовать пришлось молниеносно, вспоминая уроки подворотен и доков: затянуть жгут из ремня, наложить давящую повязку. Не будучи врачом, обмануть смерть на короткой дистанции всё же удалось. Инеж задышала ровнее. Кризис миновал. Пока.

— Теперь ты, — внимание переключилось на Паркона.

Его рана была глубокой, но не фатальной. Клинок вошел в мягкие ткани бока. Заметив движение его руки к эфесу, пришлось вмешаться:

— Не трогай. Вытащишь — истечешь кровью.

Перевязка заняла секунды: ткань легла тугими витками прямо поверх ножа, намертво фиксируя лезвие, чтобы не гуляло в ране. Паркон лишь скрипнул зубами, не издав ни звука. Крепкий старик. Но надолго ли его хватит? Он молчал, тяжело дыша и не сводя глаз с бледного лица дочери.

— Сиди рядом, жми на тряпку, иначе она не дотянет.

Спрыгнув с козел, ноги сами понесли к корме транспорта.

— Ты закончил ремонт? —