Блистательные - Стивен Бакстер

— Приятно осознавать, что пространство конфигураций существует, Хама, — сказала Джимо. — Видите ли, ничто не имеет значения: даже смерть, даже уничтожение. Поскольку мы упорствуем, каждое мгновение существует вечно, в великой вселенной…

Это была философия упадка, — сердито подумал Хама. — Философия болезненного созерцания, утешение для нестареющих фараонов, пытавшихся оправдать то, как они причиняли страдания своим собратьям. Неудивительно, что это им так понравилось.

Джимо и Рет продолжали все более и более оживленный разговор, углубляясь в область предположений, за которыми он не мог уследить. Каллисто рассказала Асгард, что она собирается делать. Она хотела взобраться на то высокое, переплетенное ветвями дерево. Но для этого ей понадобится Ночь.

Она пошла по сужающемуся пляжу в поисках останков людей, новорожденных и других, выброшенных на берег безжалостным черным морем. Она подняла что-то похожее на человеческую ступню. Она была странно сухой и холодной, плоть и даже кости крошились от ее прикосновения.

Она собрала столько отвратительных остатков, сколько смогла удержать, и поплелась обратно по пустынной пыли.

Затем она пробралась через лес обратно к большому дереву, где встретила существо по имени Ночь. Она останавливалась через каждые несколько шагов и закапывала часть трупа в землю. Она присыпала каждый фрагмент вырванной травой и кусочками коры.

— Ты сумасшедшая, — сказала Асгард, следуя за ней с охапками высохшей, крошащейся плоти и костей.

— Знаю, — сказала Каллисто. — Я все равно пойду.

Асгард не смогла пройти достаточно далеко, чтобы добраться до самого дерева. Поэтому Каллисто завершила свое путешествие в одиночестве.

Она снова добралась до подножия дерева Ночи. И снова начала карабкаться вверх с сильно бьющимся сердцем.

Существо, Ночь, казалось, ожидало ее. Он перебирался с ветки на ветку, высоко вверху, размытым пятном, и со свирепой целеустремленностью карабкался вниз по стволу.

Когда она убедилась, что он ее заметил, то поспешно спрыгнула обратно на землю.

Он последовал за ней, но не до конца. Он вцепился в ствол, его широкое лицо было искажено огромным окровавленным ртом, шипевшим на нее.

Она сердито посмотрела на него в ответ и сделала неуверенный шаг к дереву. — Подойди и забери меня, — пробормотала она. — Чего ты ждешь? — Она взяла кусок трупа (рукой — у нее на мгновение скрутило живот) и швырнула в него.

Он испуганно отскочил в сторону. Но, когда отрубленная рука пролетала мимо, он аккуратно поймал ее ртом, хрустнул и проглотил целиком. Он посмотрел на нее с новым интересом.

И сделал один неуверенный шаг к земле.

— Вот так, — промурлыкала она. — Давай. Давай, ешь мясо. Давай, ешь меня, если это то, чего ты хочешь…

Без предупреждения он спрыгнул со ствола, растопырив огромные руки.

Она вскрикнула и отшатнулась. Он рухнул на землю примерно на расстоянии вытянутой руки от нее. Массивный кулак ударил ее по лодыжке, причинив острую боль, заставившую ее вскрикнуть. Если бы он приземлился на нее сверху, то наверняка раздавил бы.

Зверь, задыхаясь, уже поднимался на ноги.

Она вскочила и побежала, не обращая внимания на боль в лодыжке. Ночь последовал за ней, его неуклюжее четвероногое преследование было медленным, но безжалостным. На бегу она открывала свои тайники с частями тела. Он схватывал их и проглатывал, почти не сбавляя темпа. Эти кусочки казались жалкими перед лицом гигантской реальности Ночи.

Она выскочила на открытый пляж, продолжая бежать, спасая свою жизнь. Добравшись до кромки моря, она резко остановилась перед плещущейся черной жидкостью. Ее план состоял в том, чтобы добраться до моря и заманить в него Ночь.

Но когда она обернулась, то увидела, что Ночь замешкался на опушке леса, моргая от яркого света. Возможно, он понимал, что она намеренно привела его сюда. Казалось, он не поверил ее расчетам. Он неторопливо шагнул вперед, его огромные ступни погрузились в мягкую пыль. Ему не нужно было спешить.

Каллисто уже была измучена, и теперь, оказавшись в ловушке перед морем, не видела, куда ей бежать.

Теперь, когда он был на виду, она увидела, как далек он стал от человеческого облика: его тело превратилось в сплошной клубок мышц, рот расширился так, что охватил всю голову. И все же на нем были обрывки одежды, остатки комбинезона того же неопределенного цвета, что и у нее. Когда-то это существо тоже было здесь новорожденным и с криком приземлилось на этом пустынном пляже.

Он подошел к ней. Он возвышался над ней, и она подумала, скольких несчастных он сожрал, чтобы достичь таких размеров.

За его нависающим плечом она могла видеть Асгард, расхаживающую взад-вперед по пляжу.

— Отличный план, — крикнула Асгард. — И что теперь?

— Я…

Ночь приподнялся на задних лапах, загребая огромными лапами воздух над ее головой. Он беззвучно зарычал, и ее обдало кровавым дыханием.

Закрой глаза, — подумала Каллисто. — Больно не будет.

— Нет, — сказала Асгард. Она сделала шаг ближе к надвигающемуся чудовищу и бросилась бежать. — Нет, нет, нет! — С последним криком она бросилась ему на спину.

Он испуганно оглянулся и ударил Асгард гигантской лапой. Ее отбросило в сторону, как кусок коры, и она упала кучей в пыль. Но Ночь, потеряв равновесие, попятился назад, к морю.

Когда его нога погрузилась в маслянистый океан, он посмотрел вниз, словно удивленный. Даже когда он вытащил ногу из жидкости, плоть высыхала, крошилась, мышцы и кости отслаивались фиолетовыми и белыми слоями. Он вызывающе взревел и ударил кулаком по морю, а затем в ужасе уставился на свою огромную руку, изуродованную соприкосновением с энтропийной жижей.

Он начал падать, медленно, тяжело. Без единого всплеска жидкость раскрылась, принимая его огромное тело. Он тут же погрузился под воду, и мелкая жидкость жадно потекла по нему. В последнем порыве неповиновения он вынырнул на поверхность с открытым ртом, его плоть растворялась. Его лицо на короткое время приобрело человеческий облик, а глаза стали поразительно голубыми. Он закричал тонким голосом: — Рет