Блистательные - Стивен Бакстер

Она в последний раз взглянула на возвышающуюся гору. С поврежденной рукой или нет, но у нее чесались руки взобраться на него, бросить вызов его негэнтропийным высотам. Но, возможно, в будущем. Не сейчас.

Осторожно, цепляясь здоровой рукой и ногами, она пробралась по ветке к острову с низкой вероятностью. Один за другим люди на пляже последовали за ней.

В тумане, далеко внизу, она заметила медленное, тяжеловесное движение: огромные звери, возможно, гигантские искаженные родственники Ночи. Но, хотя они и рычали на нее, дотянуться не могли. И снова Хама и Номи стояли на серебристо-черной поверхности Каллисто, под небом, усыпанным звездами. Как и прежде, низкие, покатые хребты Валгаллы уходили к безмолвному горизонту.

Но это был уже не мир древности и спокойствия. Теперь толчки раздавались каждые несколько минут. Местами ледяная корка разрушалась, древние сооружения исчезали, то тут, то там взметались брызги пыли и ледяных осколков, которые на мгновение сверкали, прежде чем упасть обратно, и все это в полной тишине.

Хама вспомнил время, предшествовавшее этому назначению, о собраниях, в которых он участвовал, о серьезных разговорах о политическом будущем и этических соглашениях. Он был глупым мальчишкой, думал он, его идеи были наполовину сформированы. Теперь, заглянув в свое сердце, он увидел кристально твердую решимость. В непримиримо враждебной вселенной человечество должно выжить любой ценой.

— Больше никаких фараонов, — пробормотал Хама. — Больше никакого бессмертия. Этот путь ведет к эгоизму, высокомерию, компромиссам, замкнутости и капитуляции. Короткая жизнь горит ярко — вот путь.

Номи прорычала: — Даже сейчас ты строишь теории, Хама? Давай подсчитаем, как мы можем погибнуть, стоя прямо здесь. Звездолом ксили может уничтожить нас. Одно из этих миниатюрных землетрясений может разразиться прямо под нами. Или, может быть, мы протянем достаточно долго, чтобы задохнуться в собственных испражнениях, застряв в этих чертовых скафандрах. Как ты думаешь? Я не понимаю, почему ты позволил этому высокомерному фараону покончить с собой.

Хама пробормотал: — Ты считаешь смерть спасением?

— Если это легко, если это под твоим контролем — да.

— Рет действительно сбежал, — сказал Хама. — Но я не думаю, что это было связано со смертью.

— Ты поверил во всю эту чушь о теоретических мирах?

— Да, — сказал Хама. — Да, в конце концов, думаю, что поверил.

— Почему?

— Из-за них. — Он указал на небо. — Из-за ксили. Если наша мудрость, полученная из вторых рук, имеет хоть какую-то ценность, то мы знаем, что ксили реагируют на то, чего они боятся. И почти сразу же, как только Рет создал интерфейс к своему миру логики и данных, как только фараоны начали проникать в него, они пришли сюда.

— Ты думаешь, ксили боятся нас?

— Не нас. "Бактерий во льду": криптоэндолитов Рета, которым снятся сны продолжительностью в миллиарды лет… Ксили, похоже, намерены не допустить, чтобы эти сны сбылись. И вот почему я думаю, что Рет наткнулся на истину. Потому что ксили тоже это видят.

Теперь над горизонтом появилось светящееся малиновое облако, похожее на приближающийся рассвет, но в этом мире, где почти нет воздуха, не может быть рассвета.

— Свет звездолома, — пробормотала Номи. — Свечение, должно быть, от пара, осколков льда, пыли, выброшенных из траншеи, которую он роет.

Хаму охватил яростный гнев — гнев и новая уверенность. — Инопланетяне снова вторглись в нашу систему, преследуя свои собственные цели, и мы ничего не можем сделать, чтобы остановить их. Это не должно повториться, Номи. Знаешь, возможно, кваксы были правы, когда предприняли попытку искоренения. Если мы хотим выжить в этой опасной вселенной, мы должны переделать самих себя, без сантиментов, без ностальгии, без жалости. Пусть это будет концом и началом нового нулевого дня. История не имеет значения. Важно только будущее. — Он страстно желал покинуть это место, чтобы внести свои новые смелые идеи в великие дебаты, которые определяли будущее человечества.

— Ты начинаешь пугать меня, мой друг, — мягко сказала Номи. — Но не настолько же.

Теперь над клочьями тумана на горизонте поднимался и сам ночной истребитель ксили. Каким-то образом в своем пылу Хама забыл об этой смертельной опасности. НИК был похож на огромную птицу с черными крыльями. Хама видел, как багровый свет звездолома снова и снова вонзается в пассивный, беззащитный лед Каллисто. Земля теперь содрогалась постоянно, когда эта масса расколотого льда и пара неумолимо катилась к ним.

Номи схватила его; держась друг за друга, они изо всех сил старались удержаться на ногах, когда ледяные осколки били по их лицевым щиткам. Волна разрушения охватила Каллисто от горизонта до горизонта. Спасения, конечно, не было.

А потом мир стал серебристым, и звезды поплыли перед глазами. Хама вскрикнул, цепляясь за Номи, и они упали. Они сильно ударились о лед, несмотря на низкую гравитацию.

Закаленная в боях Номи мгновенно вскочила на ноги. Странный розовый свет осветил ее приземистые очертания. Но Хама, запыхавшийся, сбитый с толку, обнаружил, что лежа смотрит на звезды.

Другие звезды? Нет. Просто смещенные. Корабль ксили исчез, растворился совсем.

Он с трудом поднялся на ноги.

Волна пара и льда спадала так же быстро, как и возникла; здесь не было воздуха, который мог бы предотвратить падение кристаллов по параболам обратно на разрушенную землю, и лишь слабая гравитация препятствовала выходу пара в пространство Юпитера. Содрогание земли прекратилось, хотя он мог чувствовать глубокое медленное эхо огромных конвульсий, прокатывающееся по твердой земле.

Но звезды сдвинулись с места.

Он обернулся, любуясь изменившимся небом. Несомненно, уменьшившееся солнце поднялось чуть выше по небесному куполу. И теперь над плавно изогнутым горизонтом показался розовый кусочек Юпитера, которого раньше не было видно на этом спутнике, охваченном приливами.

Номи коснулась его руки и указала вглубь льда. — Смотри.

Это было похоже на какую-то огромную рыбу, вросшую в землю, ее распростертые черные крылья были отчетливо видны сквозь слои пыльного льда. В его центре