Блистательные - Стивен Бакстер

Файя привыкла к поклонникам, но эта женщина немного выбивала ее из колеи. — Мне уже за сорок. В танцах, когда у тебя выдался удачный день, ты должна уступать дорогу.

— Но вы хорошо стареете.

Это было странное замечание от незнакомки. — Там, наверху, моя сестра.

— Да, Лиета. На десять лет моложе. Но вы все равно можете бросить ей вызов.

Файя повернулась, чтобы получше рассмотреть женщину. — Не хочу показаться грубой, но…

— Но я, кажется, знаю о вас больше, не так ли? Не хочу ставить вас в невыгодное положение. Меня зовут Люру Парц.

Файя внимательно посмотрела на него. — Я думала, что знаю всех Парцев в Порт-Соле.

— Несмотря на это, мы родственники. Я… двоюродная бабушка, дорогая. Думай обо мне именно так.

— Вы здесь живете?

— Нет, нет. Я такая же временная, как и все мы. Все проходит, вы знаете, все меняется. — Она махнула рукой, указывая на амфитеатр. Ее жесты были плавными, экономными в использовании времени и пространства. — Взять это место. Вы знаете его историю?

Файя пожала плечами. — Я никогда об этом не задумывалась. Это естественный кратер?

Люру покачала головой. — Нет. Здесь, прямо на том месте, где мы сидим, родился космический корабль, топливо для которого добывалось изо льда. Это был величайший из всех кораблей, который назывался "Великий северянин".

— Вы много знаете об истории, — немного раздраженно сказала Файя. Коалиция, заботящаяся о будущем человечества, не одобряла любую одержимость воспоминаниями об утраченных героических днях.

Люру только пожала плечами. — У некоторых из нас долгая память.

По залу пронесся трескучий, рвущийся звук, и бледно-голубой туман окутал куполообразное небо. И вот уже образовались первые ореолы, светящиеся дуги и кольца вокруг самых ярких звезд и особенно вокруг самого солнца, свет, рассеянный в воздухе, наполненном крошечными ледяными призмами. Толпа снова ахнула.

— Какой прекрасный эффект, — сказала Люру.

— Но это всего лишь вода, — заметила Файя.

Так оно и было. Верхние слои воздуха под куполом были очень холодными, намного ниже точки замерзания. При таких температурах можно было просто плеснуть в воздух воды, и она самопроизвольно замерзала. Капля воды быстрее замерзала снаружи, но лед был менее плотным, чем вода, и когда замерзала центральная часть, она расширялась и разрушала внешнюю оболочку. Таким образом, воздух внезапно наполнился крошечными бомбочками.

На этом ледяном спутнике холод был сырьем для творчества.

Началось главное действо. Один за другим танцоры спрыгивали со своих платформ. Им не разрешалось использовать вспомогательные средства; в условиях низкой гравитации они двигались по простым параболам, которые изгибались от одной плавучей платформы к другой. Но искусство заключалось в выборе этой параболы среди изменчивых, дрожащих ледяных ореолов, которые, конечно же, были невидимы танцорам, и в том, как вы кружились, поворачивались, ловили звезды и плавали на этом фоне.

Когда один танцор за другим проходили под куполом, по всему амфитеатру прокатывались аплодисменты. Воздух над центральной ареной был заполнен светящимися цифрами и виртуальными гистограммами; голосование уже началось. Но когда крошечные человеческие фигурки, обнаженные и гибкие, вызывающе закружились на фоне звезд, сама красота танца заставила многих зрителей замолчать.

Вот, наконец, и сама Лиета, готовая к нескольким секундам полета, ради которых она тренировалась четыре года. Файя вспомнила, каково это было раньше: нервозность, когда ее тело пыталось воспарить, а затем радостное возбуждение, когда ей это удавалось еще раз.

Файя заметила, что Лиета хорошо стартовала, ее трасса была выбрана удачно. Но ее движения были скованными, в них отсутствовала плавная грация ее соперниц. Лиете, ее младшей сестре, было уже тридцать лет, и она была одной из самых взрослых в этой области, и внезапно это стало заметно.

В центре арены скопилось множество отметок Лиеты. Высший балл был бы ярко-зеленым, но планки Лиеты были испещрены желтыми крапинками. Появилось изображение верхней части тела и головы Лиеты; она храбро улыбалась в ответ на оценки.

— В ее волосах появилась седина, — пробормотала Люру. — Посмотрите на морщинки вокруг ее глаз, рта. Вы повзрослели раньше, чем ваша сестра, которая младше вас на десять лет. Но на самом деле вы постарели меньше. В ваших волосах нет седины.

Файя не знала, что ответить. Она смущенно отвела взгляд.

— Расскажите мне, почему вы бросили танцевать. Ваши выступления не пошли на спад, не так ли? Вам казалось, что вы могли бы продолжать вечно. Это правда? Но что-то вас беспокоило.

Файя раздраженно повернулась к ней. — Послушайте, я не знаю, чего вы хотите…

— Это шок, когда видишь, как они стареют рядом с тобой. Я помню, как это случилось со мной в первый раз — конечно, давным-давно. — Она холодно усмехнулась.

— Вы меня пугаете. — Файя произнесла это достаточно громко, чтобы люди уставились на нее.

Люру встала. — Я такая же, как вы, Файя Парц. Мы одной крови. Вы знаете, о чем я говорю. Когда вам понадобится меня увидеть, вы сможете меня найти. Файя ждала на своем месте, пока танец не закончился и зрители не разошлись. Она даже не попыталась найти Лиету, как они договаривались. Вместо этого она сама поднялась под купол.

Она стояла на краю самой высокой платформы. Далеко внизу амфитеатр был похож на яму, но она не боялась высоты. Звездное небо за куполом было огромным, нечеловеческим. И сквозь едва заметное мерцание стенок купола она могла видеть четко очерченный горизонт этого маленького ледяного мира.

Она закрыла глаза, представляя себе узор из ореолов, такой же, каким он был, когда Лиета отправлялась в космос. А потом подпрыгнула.

Несмотря на то, что у нее не было зрителей, ее оценивали автоматизированные системы. Она обнаружила, что столбики светятся непрерывным зеленым светом. Она получила отличную оценку. Если бы участвовала в соревновании с ребятами вдвое моложе ее, то победила бы.

Она знала, о чем говорила Люру. Конечно, знала. В то время как другие старели, даже ее собственная сестра, она оставалась