Блистательные - Стивен Бакстер

Люру сказала: — Знаете, что я вижу, когда смотрю вниз на этот пейзаж? Я вижу слои истории. Великий инженер Майкл Пул сам основал это место. Он построил великолепную систему червоточин, путей быстрого перемещения из миров внутренней системы. И, объединив Солнечную систему, здесь, на самом дальнем конце системы, ученики Пула использовали огромные горы льда для заправки межзвездных кораблей. Это было началом Первой экспансии человечества. Но затем люди приобрели гипердвигатель. — Она задумчиво улыбнулась. — Экономическая логика. Гиперкорабли могли улетать прямо из перенаселенного центра Солнечной системы, прямиком к звездам. Никому не были нужны огромные туннели-червоточины Пула или его могучие ледяные шахты. А потом появились кваксы, а затем Коалиция.

— Но теперь Порт-Сол возродился.

— Да. Потому что сейчас мы строим космические корабли поколений, великие живые корабли, жаждущие воды Порт-Сола. Слои истории.

— Люру, почему я должна быть запятнана таким образом? Почему моя семья?

— В Порт-Соле это обычное дело, — сказала Люру. — Относительно. Даже во время оккупации и преследований Коалиции бессмертные бежали во внешнюю систему — на спутники газовых гигантов, сюда, в заброшенное захолустье. Да, это было убежище бессмертных.

— Я знаю. Вот почему Коалиция была такой жестокой.

— Да. Многие бессмертные спаслись от вторжения Коалиции и бежали дальше. Как только приблизились корабли Коалиции, из льдов Порт-Сола поднялась стая звездолетов поколений под командованием бессмертных; никто не знает, что с ними стало. Но, видите ли, пока бессмертные были здесь, они потревожили генофонд, внеся свой вклад в долголетие. Неудивительно, что здесь появились такие атавизмы, как вы, и как вас называет Комиссия.

— Люру Парц, я не знаю, что делать. Мне придется прятаться?

— Да. Но вы не должны стыдиться этого. В нашем долголетии есть эволюционная логика. — Люру прижала кулак к сердцу. — Послушайте меня. До того, как мы стали людьми, когда мы были животными, мы умирали после окончания нашего репродуктивного возраста, как животные. Но затем, по мере эволюции, мы изменились. Мы продолжали жить еще долгое время после того, как прекратилась плодовитость. Знаете почему? Чтобы бабушки могли помогать своим дочерям растить следующее поколение. И именно так мы победили других животных и стали хозяевами Земли — благодаря долголетию. Бессмертие полезно для человечества, даже если оно об этом не подозревает. Вы должны спрятаться, Файя. Но вы не должны стыдиться того, кто вы есть.

— Я не хочу прятаться.

— У вас нет выбора. Коалиция планирует новое будущее для человечества, экспансию к звездам, которая будет продолжаться вечно. Старому не будет места. Но, конечно, это всего лишь новейшая рационализация. Люди всегда сжигали ведьм.

Файя не знала, что такое ведьма.

И тут в воздухе перед ней застыло виртуальное лицо матери Файи, принесшей плохие новости о Лиете. Файя и Спина сидели, прижавшись друг к другу. К этому времени они перестали плакать и снова приняли Анка Сула, комиссара.

— Я не понимаю, — сказала Файя. Это была невыносимая краткость — несколько танцев, вспышка красоты и радости, а затем пыль. И почему ее сестра умерла так внезапно именно сейчас, почему ее жизнь оборвалась именно тогда, когда перед Файей открылась перспектива вечности? — Почему Лиета? Почему сейчас?

Сул сказал: — Во всем виноваты кваксы. Фараоны никогда не размножались правильно. Многие из их отпрысков умирали молодыми или их развитие останавливалось в неподходящем возрасте, так что бессмертие оставалось в распоряжении захватчиков. Как видите, кваксы всегда контролировали ситуацию.

Файя осторожно произнесла: — Комиссар, я думаю, что в глубине души всегда буду подозревать, что вы допустили эту смерть, чтобы взять меня под контроль.

Его глаза были пустыми. — Комиссия по установлению исторической правды не нуждается в таких средствах.

Спина схватила дочь за руки. — Пройди курс лечения от бессмертия, дорогая. Это безболезненно. Перенеси это, и ты будешь в безопасности.

— Ты могла бы отправить меня на обследование еще ребенком. Тогда меня можно было бы вылечить. Я даже не должна была знать.

Сул сухо сказал, — Значит, вы бы скорее винили свою мать, чем кваксов. Как это по-человечески.

Лицо Спины исказилось. — О, любимая, как я могла отнять у тебя такой подарок, даже чтобы защитить тебя?

— Это ваше решение, — сказал Сул.

— Так всегда должно было быть, — сказала ее мать. Она снова отправилась на орбиту с Люру Парц, в поисках уединения.

Вот так и будет со мной отныне, — подумала она. — прятаться от людей. Я буду одной из горстки бессмертных компаньонов, таких же, как эта скрюченная, согбенная Люру, которые стоят здесь, как неизменные скалы, посреди ландшафта из увядающих цветов.

Или это, или смерть.

— Мне невыносима мысль о том, что я буду видеть, как они все стареют и умирают рядом со мной. Навсегда.

Люру кивнула. — Я знаю. Но вы недостаточно масштабно мыслите, дитя. На достаточно большом отрезке времени все так же мимолетно, как один из ваших танцевальных ореолов. Что ж, возможно, мы даже доживем до того, чтобы увидеть, как сами звезды оживают, тускнеют и умирают. — Она улыбнулась. — Звезды похожи на людей. Видите ли, даже звезды приходят и уходят. Они умирают в огне или меркнут, как последние лучи солнца, но вы ведь никогда не видели заката, не так ли? Слава всегда недолговечна, но все равно она того стоит. И вы будете помнить о славе и заставлять ее жить дальше. Это ваше предназначение, Файя.

— Это мое бремя, — уныло произнесла она.

— У нас великие проекты, большие амбиции, которые не укладываются в голове у других. Пойдемте со мной.

Файя неуверенно протянула руку, Люру пожала ее. Ее кожа была холодной.

— Мне придется попрощаться…

— Не прощаться. До свидания. Привыкайте к этому.

Перед тем как они уехали, она в последний раз посетила амфитеатр. И, хотя знала, что никогда больше не позволит никому смотреть на нее, она танцевала и танцевала, пока сияли ожидающие звезды. Несмотря на то, что Коалиция усилила свой контроль над человечеством и продолжила свою отвратительную