Блистательные - Стивен Бакстер

привидение. Этот мир смерти, возможно, полон привидений. Мне следовало бы испугаться, — подумала она. — Но я отвлекаюсь от извержения вулкана и крушения флиттера. Все по порядку, Минда. — Она неуклюже пролезла через покореженный при падении люк.

Обнаружила, что стоит в сугробе рыхлого, пушистого снега, который доходил ей до колен. Под снегом была более твердая поверхность: возможно, водяной лед или даже голый камень. Там, где ее скафандр касался снега, вокруг нее клубился пар.

Слева от нее над горизонтом возвышался вулкан, извергая отвратительные черные клубы дыма, которые заслоняли звезды. А справа, в неглубокой долине, она разглядела строения — низкие разрушенные стены, возможно, переплетение улиц. Все было кристально чистым: ни один туман не портил вид на этот мир, где каждая молекула атмосферы лежала инеем на земле. Небо было черным и без единого луча солнца, но все же оно выглядело гораздо более переполненным, чем небо Земли, потому что здесь, на краю огромной межзвездной пустоты, известной как Местный пузырь, находились близкие и слепящие глаза горячие молодые звезды созвездия Скорпиона.

Пейзаж, ради которого она позаимствовала флиттер, был великолепен. И все же это было смертельно: каждая струйка газа у ее ног была памятником потерянному теплу. Ее пальцы на руках и ногах уже онемели, и сгибать их было больно.

Она обошла место крушения. Флиттер вырыл собой траншею. И, разбившись, он позволил себе взорваться, нарушив свою структурную целостность, чтобы сохранить пузырь жизни в своем сердце — чтобы защитить ее. В конечном итоге аппарат превратился в грубую, смятую сферу. Теперь он больше ничего не мог ей дать.

Срок действия ее скафандра истечет не более чем через несколько часов. У нее не было возможности сообщить Брин, где она находится, — они, вероятно, еще даже не хватились ее. И она, и ее флиттер были не более чем булавочной иголкой на фоне мира, такого же большого, как Земля.

Она с удивлением подумала, что умрет здесь. Она произнесла это вслух, пытаясь воплотить в реальность. — Я умру. — Но она была Миндой. Как она могла умереть? Продолжится ли история после нее? Устремится ли человечество за пределы Земли неудержимой колонизационной волной, которая прокатится далеко за пределы этого одинокого форпоста, где ее имя — не более чем незначительная сноска, первый человек, погибший в новом мире? — Я еще ничего не сделала. У меня даже секса как следует не было…

Перед ней вздулась огромная, посеребренная кожа, и нейтральный голос произнес ей на ухо:

— Как и у меня, кстати, тоже.

Это был какой-то серебряный призрак.

Она вскрикнула и упала навзничь в снег. Посеребренная игрушка, около двух метров в диаметре, парила в метре над землей, как огромная капля ртути. И была настолько идеально отражающей, что казалось, будто она вообще ничего не видит: только отражение обломков флиттера и ее собственного распростертого тела, как будто кусочек мира был вырезан и сложен пополам.

И это серебристое, призрачное, не существующее на самом деле создание разговаривало с ней.

— Местные формы жизни выходят из спячки, — произнес в ее наушниках ровный механический голос. — Ваше тепло питает их. Для них вы — короткое, неожиданное лето. Как очаровательно.

Неуклюжая в своем толстом спасательном скафандре, подверженная ударам и странностям, она повернула голову, чтобы посмотреть.

Снег вокруг нее таял, поднимаясь тонкими облачками пара, которые быстро замерзали и опадали обратно, так что она лежала в центре расширяющегося кратера, вырытого в мягком снегу. И в этом кратере было какое-то движение. Лед вокруг нее был окрашен в разные цвета: зеленый, фиолетовый и даже красный, пятна, похожие на лишайник, увеличивались на глазах. В трещинах льда извивалось нечто, похожее на червей. Она даже увидела, как из облака замерзшего воздуха высунулся крошечный цветок, раскрывая алый ротик.

Охваченная отвращением, она с трудом поднялась на ноги. Когда ее тепло исчезло, формы жизни снова пропали. Цвета лишайниковых пятен поблекли, и этот единственный цветок закрылся, словно с сожалением.

— Странная сцена, — сказал серебряный призрак. — Но это обычная тактика. Живущие здесь существа должны веками пребывать в неподвижности и безмолвии, ожидая, когда им подарит тепло вулканическая активность, или, возможно, даже столкновение с кометой. И в эти редкие, драгоценные моменты они живут и умирают, размножаются. Возможно, они даже мечтают о лучших временах в прошлом.

Хотя Минда и проходила инструктаж по ориентации, проводимый Комиссией по установлению исторической правды, она никогда раньше не сталкивалась с инопланетянами. Она сжала кулаки. — Вы квакс?

— …Нет, — после некоторого колебания ответило существо. — Не квакс.

— И кто тогда?

Снова это колебание. — Мы никогда раньше не встречались. У вас нет имени для меня. Кто вы?

— Я человек, — с вызовом сказала она. Она выпятила грудь; на ее скафандре был изображен зеленый тетраэдр. — И это наша планета. Вы увидите, когда мы разберемся с этим. Эти существа, эти цветы и черви, не могут конкурировать с нами.

Призрак бесстрастно парил в воздухе. — Конкурировать?

Она повернула голову, чтобы посмотреть на парящего призрака. — Все формы жизни конкурируют. Таков порядок вещей. — Но ощущение было такое, словно ее череп наполнился плещущейся жидкостью; она почувствовала, что падает вперед.

— Постарайтесь держаться прямо, — сказал призрак ровным голосом. — У вас плохая изоляция. Чтобы уменьшить теплопотери, вы должны свести к минимуму контакт вашей поверхности со льдом.

— Я не нуждаюсь в ваших советах, — проворчала она. Но изо рта у нее шел пар, а в уголках лицевого щитка появились крошечные морозные узоры. Холод пронзал ее нос, рот и глаза.

Призрак сказал: — Ваше тело — это мешок с жидкой водой. Предполагаю, что вы происходите из мира с высокими температурами окружающей среды. Я, однако, родом из мира холода.

— Откуда?

Поверхность парящего шара была безликой, но, тем не менее, у нее сложилось впечатление, что он вращается. — К центру Галактики. — Что-то непереводимое. Расстояние? — А ваше?

Она знала, как отсюда найти солнце. Минда преодолела сто пятьдесят световых лет, оказавшись на краю огромного колонизационного пузыря, называемого Третьей экспансией, к ярким молодым звездам Скорпиона