Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Тяжелее всех приходилось артиллеристам. У них никаких щитов не было вовсе, и охрана их была немногочисленна. Перезарядка орудий остановилась, и теперь черным никто не мешал продолжать атаку, кроме разве что риска самим попасть под удар собственной магии.

Пожалуй, не будь в рядах защитников собственного колдуна, на этом сражение и закончилось бы. Атаке с небес простым людям противопоставить было практически нечего. Единственными вариантами, как выйти из-под удара, было бы или отступить в донжон, или сделать вылазку. И то, и другое вело к тактическому проигрышу, ибо позволило бы Халифату в полной мере реализовать преимущество в численности.

К счастью, эжени Иоланта свое дело знала. Кислотный дождь продлился меньше минуты. Затем тучи рассеялись столь же стремительно, как и возникли.

— Передай ведьме: пусть занимается только рассеиванием чар, не тратит внимание на лечение и защиту! — скомандовал Тэрл ближайшему порученцу.

Если адепт Лефевра сможет нанести новый удар сейчас, то битва будет проиграна. Потому что пока они были заняты защитой от дождя, осадные башни приблизились к стенам.

И это было куда опаснее, чем поток людей, взбиравшихся по одному по лестницам. Сразу в трех местах на уставших, израненных и дезорганизованных защитников обрушились целые отряды Халифата — вооруженные и обученные куда лучше, чем-то пушечное мясо, что отправлялось на убой до этого. Не успевшие опустить щиты после кислотного дождя, идаволльцы десятками падали под очередями винтовочных пуль. Тех, кто все-таки успевал, добивали саблями.

Дрогнувшие, рассеянные, идаволльцы не могли противостоять этому натиску. Опытные, прошедшие не одну кампанию солдаты гибли наравне с простыми ополченцами. Они еще держались, но с каждой секундой черные все увереннее захватывали участки стены.

Так сложилось, что ни одну из башен не расположили прямо напротив позиций Тэрла. Ближайшая располагалась метрах в четырех слева, может, потому он и сообразил сразу же, что нужно делать.

— Отступить! Перегруппироваться! Занять позицию четыре!

Позиция четыре предполагала оборону узких проходов — коридоров зданий, каньонов в горах… Или крепостных стен после того, как противнику удалось завоевать плацдарм. Продолжая терять людей, солдаты у ближайшей осадной башни отступили прочь по стене — половина к Тэрлу, половина от него.

Жалко смотрелось это со стороны — если, разумеется, не знать план. В отступавших идаволльцах было что-то от разбегающихся из разоренного муравейника муравьев. Тогда как в воинах Халифата — от сжатых костяшек пальцев на руке кулачного бойца.

Плотно сжатых. Слишком плотно.

— Гранаты к бою!

Гранат в этот отряд полетело всего четыре. Но против столь плотного строя — хватило бы и одной. В отличие от тех фосфорных гранат, что изготавливал Килиан, творения Элиаса не зажигали огня и не создавали пожаров. Зато вот ударная волна от них, пожалуй, была даже посильнее. И никакие доспехи не спасали нападавших.

Краем глаза Тэрл отметил, что некоторым ополченцам из вчерашних крестьян стало откровенно плохо от увиденного. Да, ребятки, это война. Она такая. Делать им выговор было некогда: вторую гранату он бросил в башню, обрушивая перекрытия. И при этом не стоило забывать и отстреливать солдат, не перестававших подниматься по лестнице.

— Перегруппироваться! Рассеяться по стене! Третий отряд — на правый фланг!

Он надеялся, что этого хватит, чтобы отразить нападение со второй башни. А вот с третьей… Все плохо.

— Ты, — ткнул Тэрл в оставшегося порученца, — Живо к Бофору и передай, пусть открывает огонь по готовности по левому флангу. Быстрее!

Это значило, что отряд, сдерживавший черных на левом фланге, не успеет отступить, и заряд картечи выкосит и чужих, и своих. Жестоко, но необходимо. Лучше потерять несколько десятков солдат, чем дать противнику уничтожить всех остальных.

А тем временем справа к стене приближалась еще одна осадная башня, по какой-то причине отставшая от остальных. Похоже, что враг хотел перехватить подкрепление, идущее на помощь к тем, кто отбивался от штурмовой группы справа. Значит, именно на эту группу он делал ставку.

— Поддержать огнем третий отряд! — скомандовал Тэрл.

Наблюдая за нетерпеливо притоптывавшими солдатами в вороненой броне, воин заметил одну странность. Среди них был один человек, выделяющийся из их рядов. Без оружия и без доспехов, более низкорослый и хрупкий, чем воины. И хоть, как и у остальных, его одежды скрывали лицо, но почему-то командующий гвардией был уверен, что это женщина, — единственная женщина в армии Халифата, которую он видел до сих пор.

«Ведьма!» — сообразил воин.

Он не знал, какие чары требуют находиться в первых рядах атакующих. Но жизненный опыт подсказывал, что не будь они более опасны, чем используемые с расстояния, никто просто не стал бы их применять. Отсюда вывод: нельзя дать противнику ими воспользоваться. Если сейчас нанести удар… Есть шанс лишить противника его главного оружия.

Вскинув винтовку к плечу, Тэрл тщательно прицелился и сделал всего один выстрел. И уже спуская курок, он понял свою ошибку.

У колдуна не может быть взгляд человека, идущего на верную смерть.

Когда пуля ударила ей между глаз, женщина дрогнула — и отпустила то, что удерживала под одеждой на животе. Казалось, время замедлилось, позволяя во всех деталях рассмотреть последствия рокового шага. Чудовищный взрыв сотряс стену, уничтожая и подкрепление, спешившее на правый фланг, и штурмовую группу последней башни, — теперь-то гвардеец понимал, что от простого пушечного мяса эту конкретную группу отличало вооружение, но не выучка.

Но было уже поздно.

От грохота взрыва заложило уши. Тэрл почувствовал, как взрывная волна срывает его со стены, опрокидывая вниз.

А враги все продолжали поступать…

Штурм продолжался почти три часа. Лана практически не понимала, что происходит и кто побеждает: сперва для нее сражение было бесконечным хаосом выстрелов, ранений и смертей, разрушавшим все вокруг, как чудовищный ураган.

Затем начали поступать раненые. Она не смогла бы исцелять их прямо в эпицентре боя, но к счастью, Тэрл додумался организовать смену порядков, при которых одни вступали в бой, пока другие отступали в тыл для лечения.

И Лана лечила. Всю себя, весь свой внутренний огонь она вкладывала в единый поток золотого света, исцелявший, возвращавший к жизни, дававший надежду. Её магия сияла как маяк среди отчаяния и ужаса. Не только раны тела исцеляла она, но и раны души.

Разумеется, чародейка не была всемогуща. Поставить каждого в строй — это было выше ее сил, выше возможностей смертных. Тем более что очень скоро раненых стало поступать слишком много. Сплошь и рядом ей приходилось