Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

ограничивать себя тем, чтобы вылечить лишь самые тяжелые раны, то, что в данный момент угрожает жизни солдата, — после чего переключиться на следующего. И на следующего. И на следующего…

Все стало еще хуже, когда адепты Лефевра сами начали использовать магию. Развеивание магии, хоть и прекрасно давалось ей, сейчас получалось непростительно медленно. После второй атаки Лана увидела это особенно четко: на лечение поступил Бофор. Артиллерист укрылся от кислотного дождя под стволом одной из пушек, и это спасло ему жизнь, — но не уберегло от кошмарных ожогов на голове и левом плече.

Именно его лечила Лана, когда к ней подбежал молодой, лет шестнадцати, быстрый и пронырливый мальчишка с приказом от Тэрла.

— Эжени, командир приказывает полностью прекратить лечение и защиту и сосредоточиться исключительно на рассеивании магии!

Сказать, что она была не рада такому раскладу, значит ничего не сказать. Лана посмотрела на людей, сражавшихся и умиравших там, на стенах. Затем на тех, кто отступил к ней, в надежде на ее помощь. Сколько из них нуждались в ней? Скольким она могла бы помочь?

Но вместе с тем, Тэрл был прав. Она реагировала непростительно медленно. Многие из тех, кто пострадал и умер от кислотного дождя, были на ее совести: она должна была рассеять чары сразу же, как только их обнаружила.

После этого приказа все стало гораздо проще. У Ланы была одна задача; сейчас чародейка лишь следила за любыми признаками магических энергий и при необходимости пресекала вмешательство. Это было легко и требовало в основном концентрации…

Да только не спасало это от того, чтобы видеть чужие смерти. Знать, что можешь помочь, но не иметь права сделать это. С каждым солдатом, умиравшим без её исцеления, умирало и что-то в ней самой. Иногда чародейка все-таки нарушала приказ и отвлекалась на лечение. Но редко, слишком редко. Капля в море…

За кислотным дождем последовало еще три магические атаки. Лана не старалась разобраться, в чем они заключались: она просто разрушала их структуру еще на стадии формирования. Адепт Лефевра, сражавшийся против нее, был слабее и Мустафы, и безвестного колдуна с вражеского флагмана: ни разу еще не удалось ему перехватить инициативу.

Отслеживая энергии, Лана окончательно перестала пытаться уследить за маневрами армий. И даже не сразу поняла, что сигнал боевого рога, доносившийся со стороны вражеских позиций, был сигналом к отступлению.

— Это победа, — как-то безэмоционально выдохнул Бофор, лежавший в полевом госпитале с кое-как залеченными ожогами, — Мы выстояли… сегодня.

Но чародейке некогда было порадоваться победе: битва закончилась, и теперь настала пора вернуться к раненым. Их было много. Слишком много. Слишком много раненых и, что гораздо страшнее, слишком много убитых. Счет потерь шел на тысячи. Конечно, враг потерял во много раз больше, но… Не становилось от этого легче. Совсем не становилось.

Лана носилась от одного к другому, как собака, потерявшая след, стараясь вырвать из когтей Смерти как можно больше людей. Иногда она одновременно лечила двоих и даже троих. Умирающие, искалеченные, — о более простых ранениях сейчас речи не шло. Только самые тяжелые.

Только те, чья жизнь нуждается в спасении.

В госпиталь вошел Амброус, и Лана не удержалась от вздоха облегчения. Она очень боялась, что найдет его среди погибших. Однако маркиз был жив и даже не так уж сильно ранен: дело ограничилось подпортившим его красоту шрамом от сабли над правым ухом. Неосознанным жестом Лана потянулась сразу же исцелить его, но вовремя одернула себя. Не время заниматься шрамами, когда многие тут на грани жизни и смерти.

Тем более что Амброус с Элиасом несли человека, державшегося лишь на одном упрямстве. Тэрл был весь залит кровью; он явно сломал несколько костей при падении, но как ни странно, оставался в сознании.

— Сожгите… Нужно сжечь… — пробормотал он, будто спохватившись.

— У него бред? — осведомился Элиас с каким-то… научным любопытством.

Амброус покачал головой.

— Нет. Я понял, о чем он. Любой из убитых солдат может быть носителем для регенератора. Нужно сжечь тела. Я распоряжусь. А вы, эжени, приступайте к лечению.

Лана почувствовала раздражение. Сама бы она не догадалась!

Сколько можно считать её глупой маленькой девочкой.

Несомненно, никто не осмелился бы сказать, что пока солдаты гибли, Тэрл отсиживался за их спинами. Перелом обеих ключиц, раздробленная лопатка, сотрясение мозга, — без магического вмешательства гвардеец остался бы инвалидом на всю оставшуюся жизнь.

Долгая и кропотливая это работа — восстанавливать сломанные кости. Их нельзя просто срастить, как края резаной раны: если кости срастутся неправильно, то лучше бы их вообще не лечили. Нужно аккуратно, по кусочку, восстанавливать их расположение, — и уже потом сращивать. Мозг — еще хуже: Лана постаралась ослабить симптомы и ускорить заживление, но исцелить сходу сотрясение было не по силам даже ей.

Пока она занималась Тэрлом, вернулся Амброус. Теперь все, кто не был тяжело ранен, обыскивали крепость, стаскивая трупы в единый погребальный костер. Отвратительный запах горелого мяса бил в нос, но Лана старалась абстрагироваться от него. Слишком многое ей надо было еще сделать.

Слишком многих попытаться спасти.

Исцелив, насколько это было возможно, командующего, чародейка переключилась на следующего пациента, — грузного бородатого ополченца из вчерашних крестьян, получившего три осколка бомбы в грудь. Тэрл же тем временем не желал лежать спокойно, восстанавливая силы.

— Докладывайте, — слабым голосом потребовал он, упрямо приподнимаясь над лежанкой.

— Мы понесли огромные потери, — сообщил в ответ Элиас, — Пять тысяч человек убитыми. Еще около трех тысяч — ранеными. Двенадцать орудий повреждены, из них четыре восстановлению не подлежат. Два сегмента стены частично разрушены; пройти через них пока нельзя, но это — слабые места в нашей обороне.

Тэрл кивнул.

— Противник?.. — коротко спросил он. В его состоянии произносить длинные речи было бы нестерпимой пыткой.

— По расчетам, от шестидесяти до ста тысяч единиц живого ресурса, — ответил ученый.

У военных такая новость вызывала радость. У Ланы — ужас. Сто тысяч погибших. Путь даже — врагов. Все равно — погибших.

Не испытывал радости и Амброус, но совсем по иной причине.

— А это значит, что против нашей горстки еще как минимум в полтора раза больше, — мрачно заметил он, — Такими темпами мы не выстоим.

Командующий гвардией дернул плечом, тут же скорчившись от боли: восстановленную ключицу следовало поберечь хоть какое-то время, пока срощенные кости не окрепнут.

— Будем стоять, сколько потребуется.

— И что потом?! — впервые в