Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Джарджат проехал вперёд, и хранитель Шёлка помчался ему навстречу. Обоих сопровождали знаменосцы.

– Приветствую тебя, Дайос, герцог и Хранитель Шёлкового щита! – Тигр наклонил голову.

– Приветствую и тебя, шах Джарджат, сын эмира Джарджата.

– Мой отец всегда с любовью и уважением отзывался о тебе, о, Дайос. И о твоём мастерстве в делах войны. У меня нет выбора – идти на тебя или не идти. И у тебя нет выбора – стоять против меня или не стоять. А, значит, ты прольёшь кровь своих людей, а я – своих.

– Верно.

– А если верно, то зачем проливать? Мне её жаль.

Дайос удивлённо покосился на противника, погладил короткую, но густую русую бороду.

– Можешь не проливать, – согласился осторожно. – Если вернёшь то, что взял, и отступишь туда, откуда пришёл.

– Верну. И отступлю.

Джарджат всмотрелся в растерянное благородное лицо с крупными чертами, в изумлённо распахнувшиеся глаза.

– Если ты победишь, – прибавил Тигр, насладившись оторопью собеседника. – Но напрасно кровь не хочу лить. Ни кровь твоих воинов, ни кровь своих. Давай сами решим спор, как в далёкие времена решали славные рыцари. Я выйду против тебя или любого твоего воина. Кто победит – тот победил. Если я – ты отдашь мне свой щит. Если ты – я верну твоему королю и Южный и Золотой и вернусь обратно. Победитель – владеет всем, побеждённый – становится пленником. Так раньше решали спор герои? Или я не прав?

Дайос задумался.

– Мы – не ровесники. Я старею…

– У тебя есть сын? Выставь сына. Выставь самого искусного бойца против меня.

– И ты даёшь слово, что, если мой боец победит…

– Я сделаю, что сказал. Моё слово полновеснее золота.

– А взамен…

– Ты дашь слово, и я его возьму. И кровь не прольётся. И никто не погибнет. Кроме одного.

Джарджат прикрыл глаза и равнодушно наблюдал из-под ресниц, как ветер полощет по ветру разноцветные значки над войском. Зелёные, синие, жёлтые… Маленькие флаги лордов. «Если он не согласится, – размышлял Тигр, – надо будет отделить тех, кто на верблюдах. Пока конники станут биться, верблюды обойдут и ударят по арьергарду…»

– Я принимаю твой вызов, шах, – наконец кивнул Дайос. – Сабля и кинжал?

– У меня две сабли.

– Значит, две сабли. И кинжал.

Они скрепили договор рукопожатием, и Джарджат спрыгнул с Ятагана.

– Я жду прямо здесь, – заявил лениво, проводил герцога весёлым взглядом, лёг на землю, закрыл глаза и усмехнулся, подставляя лицо солнцу.

Небо хмурилось, морщило серые тучи и, наконец, расплакалось. «В этих краях так много воды! – думал Тигр, слизывая дождевые капли с губ. – Удивительно! И ветер не гонит песок… Благословенная земля!». И ему вдруг вспомнилось, как он стоял под струйками воды, которые его пленница называла слезами Руэри. И их поцелуй, её податливые нежные губы, и слёзы, текущие по щекам.

Можно ли сомневаться, что женщина нарочно заманила его в ловушку?

Нет. Кроме неё никто не знал, куда они поедут. Но даже если бы смогли проследить, откуда узнали бы имя Риана? Зачем бы они его назвали? Всё было слишком однозначно и очевидно.

И именно потому – сомнительно.

«Давай учиться ладить, Джарджат… я могу быть тебе полезна». Он ведь уже согласился поехать с ней. Зачем тогда коварной невесте нужны были эти слова? Для какой цели?

Вот это не сходилось. Не встраивалось. Было бессмысленно, чем и цепляло.

И почему она плакала?

Отец говорил, что женским слезам никогда нельзя верить. Женские слёзы – что вода, текут себе и текут. Но… отец так же учил, что женщина не умеет думать и не умеет держать слова, не способна пожертвовать собой. И – ошибался. А если ошибался в этом, почему не мог ошибиться в том?

– Я скоро вернусь, – прошептал Джарджат. – Вернусь и разберусь во всём сам.

И, услышав топот копыт, вскочил.

К нему скакал русоволосый рыцарь гигантского роста на чалом скакуне. Тигр усмехнулся.

«Как жаль, что все войны нельзя так решить, – подумал весело, – я бы завоевал полмира… Потому что зачем мне целый мир? Целый это скучно».

Это только наивные думают, что рост и широкие плечи – преимущество воина. Возможно, в древности, когда противники рубили друг друга мечами, словно дровосеки -- дубы, это и было решающим доводом. Но сабля… Лучше быть маленьким и юрким, гибким и лёгким, чем подставлять под лезвие все мускулы своего гигантского тела.

Но вот так взять и убить несчастного в первые же секунды боя… Нет. Зрителям нужно зрелище, которое вызовет у них ощущение справедливой победы. А, значит, сделаем вид, что она далась тяжело.

– Я, Аиграс, сын герцога Дайоса, принимаю твой вызов…

Рыцарь спрыгнул и пошёл навстречу собственной смерти.

***

Кто-то настойчиво стучал в окно, грохотал так, что стекла отчаянно дребезжали. Лис зарылся было в подушку, а потом вспомнил внезапно, что его комната – на втором этаже. Вскочил, отчаянно моргая, подбежал к окну. Нежданным гостем оказалась ворона. Ночью?

Герцог распахнул створки, птица вскочила на подоконник.

– Ор-р-ружие, ор-р-ружие! – хрипло крикнула, ероша перья.

Элиссар снял с чёрной лапы скрученный лоскут бумаги. Зажёг свечу, развернул. И похолодел. «Военный совет. Срочно» – было накарябано на нём. Но у Себастиана был хороший, почти каллиграфический почерк. Что случилось?

Когда Лис ворвался в зал Совета, то понял, что прибыл первым. После короля. Себастиан мерил зал таким быстрым шагом, что он казался почти бегом.

– Шёлковый щит пал! – закричал король, увидев побратима. – Весь юг теперь принадлежит Тиграм.

– Как? – оторопел Лис. – Невозможно! Джарджат же вошёл утром…

Себастиан зарычал от ярости:

– А вот так! Дайос согласился на единоборство, и в нём победил Джарджат. Поэтому Шёлковый герцог просто взял и передал ему свой щит, себя и свою семью прямо в руки!

– Он что, идиот?!

Король истерично рассмеялся:

– Не знаю. Видимо, идиот – я. За грехи подданных отвечает король, не так ли? Я понял, почему Тигр пошёл на восток: он побоялся, что восток зайдёт ему в спину, если его армия двинется на север. А теперь ничто не мешает Джарджату захватить Шуг.

– Мешает.

– Что?

– Мой отец. Себастиан, не горячись. Мы зажмём Тигра в клещи. Князь Шэн двинет драконов с востока, а мы