Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

И продать его еще дороже. Но делать так, конечно, не буду. Это противоречит Кодексу алхимика. А вот познакомиться с тем, кто сделал это зелье, хотелось бы. Руки у него растут из нужного места.

Что, если удастся организовать взаимовыгодное сотрудничество?

Со слов Григория, зелье было известно под названием Жидкая удача и, как нетрудно догадаться, приносило удачу. Ну… если выпить в первые пять минут после приготовления, пока оно еще насыщено магией. Предполагаю, прошло уже около суток с момента создания зелья, и все, что оно могло, — это улучшить скорость реакции, увеличить ловкость и прочие физические показатели, сделать нервные волокна более проводимыми. Последнее опять же скажется на скорости реакции и скорости обработки информации мозгом.

— Кто его сделал? — спросил я Григория, но тут же сделал ему знак молчать, спрятав склянку в руке.

А он снова прикрыл чемоданы. Лиза вышла в очередном наряде. На этот раз это было вечернее платье, выбранное мной. В своей жизни я повидал немало балов и светских вечеринков, знал, как стоит на них одеваться. Девушка выглядела просто сногсшибательно.

Григорий восхищенно сглотнул слюну, глядя на нее. Руками я показал, что наряд отличный, а Лиза, довольная и порозовевшая, спросила, кивнув на чемоданы:

— По работе?

— По работе, — кивнул ей.

Она подмигнула, как заговорщик, уловивший двойное дно, и ушла мерить новый наряд. А я понятия не имел, что именно она надумала.

Но в любом случае не планировал, чтобы эти двое, то есть Пантелеев и Невская, знали друг о друге больше положенного. По крайней мере, пока. Всему свое время. Для меня сейчас главное — начать расширяться, чтобы получить в свои руки больше ресурсов и добраться до главного Воронова.

— Кто сделал, не скажу, — вернулся к нашему разговору Григорий. — Продавал лично Харон, так что у него и надо спрашивать. Но он человек Барона, так что без позволения Барона только дулей перед носом нам поводит.

— Кто такой Барон? — переспросил, почувствовав, что «барон» не титул, а вроде криминальной клички.

— Большой человек, фраер. Не нашего полета птица пока. Так что я бы к нему соваться не спешил, обождал чуток, обкашлял этот вопросик подробнее…

— Я сам решаю, какого я полета, Григорий, — холодно остановил его. — Но пока соглашусь с тобой, что встреча с ним несколько преждевременна. Сперва запустим пробную партию наших зелий. Заезжай за мной в пятницу вечером после девяти, тогда и начнем работу.

— А крыша? — спросил Пантелеев, недоверчиво прищурившись. — Это дело такое — опасное. Без нее никак. Нет, ты, конечно, хорош и в этом деле, но вдвоем не вытащим, фраер.

— Об этом не беспокойся. К пятнице вопрос будет решен. А теперь свободен. Это зелье оставлю себе, — потряс в руке склянку с Жидкой удачей или, как перевел про себя, Felix Felicis. — Вычти из моей доли его стоимость, а остальные… Можешь вылить в канализацию.

— Эй, я на них кучу денег угробил! — возмущенно заявил Гриша, закрывая чемоданы. Его нижняя губа оттопырилась в обиженной гримасе.

— Можешь их все выпить, но не гарантирую, что у тебя рог на лбу не вырастет, — пожал я плечами. — Или продать обратно за полцены. Решай сам, Григорий.

— Ладно, — крякнул он, сдергивая чемоданы с кровати, — будем считать это очередными моими инвестициями в тебя…

И снова замер на месте, полуобернувшись к стенке, за которой красноречиво двигалась тень переодевающейся Лизы.

Я ненавязчиво подтолкнул его в спину в направлении лифта.

— Ну я еще один нарядик посмотрю, можно?

В ответ толкнул его сильнее и продолжал толкать, пока он, бурча себе под нос что-то о несправедливости некоторых бизнес-партнеров, не зашел в лифт. Вскоре двери закрылись, и кабина увезла Пантелеева.

Итак, дело идет. А насчет каналов распространения моих зелий у меня появилась одна отличная идея. И навел меня на нее, как ни странно, особняк Воронова. Нет, конечно, я не буду устраивать бордель. Все куда изящнее, но об этом потом. Сперва нужно решить еще пару насущных дел.

Один телефон я отдал Лизе. Ожидал, что она обрадуется новинке, но… плохо я ее знаю. Думал, что достаточно дорогая последняя модель впечатлит ее, даст еще немного вкусить богатой жизни. А она просто сказала скупое «спасибо» и даже как-то расстроилась.

— В чем дело? — спросил я. — Мне показалось, ты хотела почувствовать себя богатой, разве нет?

— Плохо ты меня знаешь еще, Макс, — улыбнулась она, падая рядом на кровать в очередном наряде — воздушном коротком сарафане. — Одно дело — хорошие и качественные процедуры, массажи и шикарный секс в купальне с видом на весь город. А другое… — она повертела в руках плоский телефон, будто эта была просто цветная стекляшка, — вот это. Просто телефон, ничем особо не отличающийся от других, кроме бренда и циферок в названии. Его ценность навязана рекламой, и только.

— И откуда такие мудрые мысли в столь юной головке? — хмыкнул я, ложась рядом.

— Пф! — фыркнула она. — Сказал, как старик.

Ох, если бы она знала… Ну а я в очередной раз чуть не спалился, молодец.

— Просто я всю жизнь была бедной, Макс, и однажды поняла, что никогда не стану богатой. Ну вот просто не стану, и все. Я сирота без рода, племени и связей, без гроша за душой, если на то пошло. И я встала перед выбором: переживать по этому поводу или радоваться тому, что есть. Я предпочла второе, потому что иначе вся моя жизнь пройдет в навязанной гонке за брендами и циферками.

— Знаешь, — ответил я задумчиво, пораженный простой житейской мудростью Лизы, — я не много на своем веку повидал, но заметил, что люди, трезво оценивающие себя, будто от опоры отталкиваются от своей реальности и быстрее добиваются различных высот. Просто потому, что не тратят времени на грезы. Так держать, Лиза.

Я чмокнул ее в лоб и встал, взяв в руки телефон. Вставил в него карту связи из старого, к которой привязывался номер.

— А теперь мне нужно позвонить, — сказал ей, набирая Романа.

Когда он снял трубку, то первые несколько минут пришлось выслушивать его стенания на тему того, что я плохой друг, который не ценит своих друзей, ничего им не говорит и вообще бросил его на растерзание журналюгам. После последнего я с минуту смеялся.

Чудак-человек боится славы. Уж извини, Рома, что подталкиваю тебя по карьерной лестнице наверх. Ты больше нужен мне там, где сможешь полнее раскрыть свои способности.

— Ладно, ты