Новые опасные видения - Харлан Эллисон

– Буэт приказ! – Долгая речь для него, Гордон Лестер Уоллес III и Фредди аж удивились. Впечатлились, а? А эт еще не все! – Никаких в вас нет сантиментов чтоль Гэ-Эл-Вэ-Три и Фредди? Кружок по райончику – хоть глянем Летохатчи напоследок. А завтра хтознает… в глубокий космос на Нов-Гаити или еще куда.

Гордон Лестер Уоллес III и Фредди скаштак смирились. Один кружок.

Алкан зашел (Нов-Алабама вертится у АлканаVII, не в курсе чтоль?), небо во тьме да звезда на звезде. Седня без луны и собсно так всегда и быват разве что… ну да не об том сейчас. Седня без луны. Улицы Летохатчи не пустей обычного, ток один толстяк миновал Гордона Лестера Уоллеса III и Фредди на песочном тротуаре, да с компаньоном.

Мужик – толстоват, велик зад,– был мелкий (5’2»? 2’5»? 52»? Мелкий!), длинные блондинистые пряди липнут ко лбу кончики весело дрыгаются перед левым глазом (в городе-то точно не песочно) и пот на блахродном челе (хоть щас в офицеры: глаза да пот). Жирный-поезд-пассажирный колыхался када ковылял но сержант (не говоря уж о ГЛУIII и Ф) не возражал, толстый зад уважал, не ржал, анито рвались отметить финальную-нахальную ночь в Летохатчи но ток разок по райончику, пока-пока жиробас.

Хотите экскурсию? Так вперед. Сержант знает Летохатчи как свои пять пальцев, кадровому составу положено. Вот: бар на углу (пышут розовокрасные буквы: Б А Р) красная пивовывеска режет глаз выбирай себе на вкус за грязной стопстеклянной витриной, внутри дымом накурено, армейцы в увале тут дневали-ночевали трали-вали, сидят в зале за столами из дубзама всюду стаканы & бутылки & влажсалфетки. А вона и другие дубзамы – местные-городские, народ унылый угрюмый – тьфух – недолюбливают друг друга дошло?

Слушьте: он эт город знает. Как свои пять пальцев об асфальт, эт вы уже усекли. Думаете, пошли он с ГыЛуУ и Фредди в бар?

Тьфух!

Рядом дверь в дверь Приват-Притон Пышки-Пегги, большая розовая вывеска, привалился у деревянной двери местный Джон Пентюх, насвистывает тихо да певуче.

Мимо-мимо, сержант сотоварищи.

Дальше ЕДА. ЕДУ сержант знает со свово первого дня в Летохатчи. Тут ЕДА – туда-сюда, куда ни шло ни шатко ни валко, зато задняя дверь – старейшая игра и известная в кости в Летохатчи, главенствует старейший и известный экс-космист в Лето, не шулерее прочих, с ним не забалуешь видали на рубашке «космокрылый бомбер»? Космист-армеец-торгаш везде поспел, старейший известный, своим космистам – пожалте, остальные – не жальтесь.

Сам сержант носил космокрыло уж забыл сколько миссий (рябая кожа грила дофига-дофига) Гордон Лестер Уоллес III и Фредди тоже полетали но последняя ночь в Лето, последняя ночь на Нов-Аламе, кому хоца протрясти ее в кости а? На кой вам баксы в черной глуби на жестянке?

*Н*а*Н*о*в*-*А*л*а*б*а*м*с*к*о*м*ф*л*о*т*е*ш*л*ю*х*н*е*т*.

Торговые корабли каэш шлюхи другого коленкора. (Но того же колора.)

Славный оружейный магазинчик, самостирочная. Мимо-мимо-мимо.

– Так мы куда? – спросили Гордон Лестер Уоллес III и Фредди.

Гордон Лестер Уоллес III и Фредди не знали что сделать-сказать. Не лезть – вот мудрый выбор, сержант свой в доску и белый до мозга костей – вот и не лезут, но что ищо делать, на потресканном тротуаре торчать (после войны починим) сиськи мять вяло мычать. – Че ты хошь-то?

Он ответил!: – Мммф.

Гэлэу3&Ф – в недоумении. Он сует палец за плечо, жалом ведет – Ммнн. – Пик ораторики.

Нофсти: ПОБЕДАЗАНАМИ ВРАГБЕЖИТ ЧЕРНЫЙДЕНЬЧЕРНЫХ ПАПАДОКИПРОИГРЫВАЮТ СЛАВНОБЕЛЫЙКОСМОФЛОТЖОПЫНАДЕРЕТ.

На кой нофсти? Заголовки без остановки все как нада от рая до ада. Победа-победа-победа. Но: кадаж тротудыры, тьмонари чинить, дома мастерить, вшей и школы давить да разводить? После войны, мать ее етить.

Промеж «Летохатчских Нофстей да Всячины» да «Лето Комп Серв Инк» на Нижней Бальшой улице (клава, щечики, центральный процессор 9 поколения – все че надо для компьюцвования) он остановился кррк!

Развернулся на ¼-оборота на трескуаре толкнул гряздеревянную дверь с матовым грязстеклом в верхней половине ½-оборота ручки, шаг в коридор (надоль говорить што чумазый?) и топ-топ по скрипдеревянной лестнице.

Гордон Лестер Уоллес III и Фредди – следом.

– Наверх? – спросили Гордон Лестер Уоллес III и Фредди.

– отвечал он.

Гордон Лестер Уоллес III и Фредди нетоштоп во флотской графе +интеллектуал+ да и куда терь деваться, а? Открывает чумаздверь где лестница ввеееерх, и он кркает себе ввеееерх, & Глу3+Ф спрашивают – Вверх? –

Тьфух! Кдаж ищо, ГЛУ-Три-Фэ? Тьфух!

И вот он кркает вверх по кажной ступеньке жаркотемный коридор крк за ним крк Гордон крк Лестер крк Уоллес крк и крк-крк-крк и эм-м, Фредди на первую площадку второго этажа (то бишь первого этажа по европейскому счету, по стар-земным временам) &остановился.

ГЛУ3&Ф2.

Снов-здоров грязнодверь мрачная злачная латунная ручка стопстекло в высшей половине то ли матовое-непроглядное, то ли матерно-беспробудное – ни зги не видать (и что там, почем знать) старая закрашенная почтовая щель в нескольких дюймах (по европейскому счету, по стар-земным временам «сантиметры») под стопстеклом, он постучал звездозагорелым пальцем, дверь приоткрылась без заминки на щелинку, он увидел чумазую латунную цепочку, за ней чад да люди не чужанцы, а все сплошь добрые южанцы судя по виду стаканам да бутылкам & музыка тыц-тыдыц такая же гостеприимная, как:

:распахнутый глаз на лице уставился на него через щелочку; глазеет на его лицо, которое зырит в ответ, медленно закрывает глаз (второй остается открытым) но не оставляет закрытым а открывает вновь (подмиг на миг?); другоглаз внутри закрылся-открылся (на миг не мил?) видать шифр дверь на секунду закрылась клттк – видать цепочка – дверь опять открылась (мил, впустил?) здоровяк отступил перед ним Гордон Лестер Уоллес III и Фредди не отстают вперед к свободному столику из дубзама стулья достали жопами прижали и:

:на подскоке официант смазливый южанец чистокровный новалабамец хоть и мелкий (5’2»? 4’3»? 43»? Мелкий!) красивые золотистые волосы на черепушке, испарина клеит выбившиеся пряди ко лбу пара кудрявых кончиков кротко крадутся к левому глазу да вдобавок велик зад, толстоват.

Официант взглянул на посетителей. – ? – спросил запинчиво.

– Славный старый «Джек Дэниэлс» угольная фильтрация золотистая колорация гладко-питкий виски пжалста, и соответсно стаканов да салфеток, бутылку можно спасиб оставить прямздесь – сказал он, показывая на столешницу из дубзама аккуратно подстриженным средним пальцем (остаток сложив в кулак).

Официант ответил: —! – и ретировался.

Он взял руки Гордона Лестера Уоллеса в свои две, посмотрел ГЛУIII&Ф в глаза, слова не сказал, потом – на зал, увидел бэнд (пока не играли вместе, прост торчали на месте): трубач держал гулкий громенный головной горн из рога, гуава-маракасник, ударник с барабанами, обтянутыми черной кожей, тихо тыц-тыц-тыцал про себя.

Виски подали, глоток смаковали, от вкуса в печали – война, фигали; но хорошее бухло хорошо пошло. Пошло не пошло, мощно.

Поднялся ведущий,