Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Все более отдаленный топот.

Дух стряхнул кровь с клинка, повернулся и направился обратно к костру.

Там в молчании он вытер с лезвия остатки крови, спрятал его в ножны. Взглянул на Осу, потом подошел к Акинобу и помог ему встать.

– Другого выхода не было, – сказал он, видя, что отец не сводит глаз с изуродованных тел коня и самурая. – У них появились подозрения. Убили бы нас.

– Да, знаю, – ответил наконец мужчина, – но теперь нам надо будет очень торопиться в Кедо. Патруль – это наверняка был патруль – должен был перехватывать таких, как мы, выживших из Ворот Сна. Ложь, возможно, довела бы нас до города… но, может быть, и до смерти.

– Отец… – шепнул Акинобу. – Рыбы… вода!

– Рыб съедим сырыми. А воду отдай Кентаро. Не смотри так на меня, Дух, а лучше умойся. У тебя кровь на руках. И на лице тоже.

Им пришлось съехать с тракта и углубиться в лес. Там, как решил Осу, нужно было провести несколько дней. Если другой патруль найдет трупы, то сразу же свяжет их с новоприбывшими в город. Лучше обождать, пока следы боя обнаружат, и только потом, через день или два, въехать в Кедо, не попадая в круг подозреваемых.

Рыб действительно съели сырыми, запили холодной водой, не разводя костра. К счастью, ночь была настолько теплой, что они не замерзли.

Бабушка похрапывала во сне, так же как и Акинобу. Осу и Кентаро не сомкнули глаз.

– Я знаю, – сказал наконец мужчина. – Знаю, почему ты на самом деле хочешь ехать с нами. И именно на север. Месть.

Дух вздрогнул.

– Месть, – повторил Осу. – Я сперва думал, что ошибаюсь, но потом заметил блеск в твоих глазах, когда ты убивал тех самураев. Цвета Нобунаги всегда вызывают в тебе бешенство, жажду убивать. Я понимаю это и потому не осуждаю тебя. Но и поддерживать тебя не стану.

– Красный Лотос, – прошептал Кентаро.

– Я знаю, что ты к ней чувствовал. В самом деле, нетрудно догадаться. То же самое и я чувствовал к своей любимой покойной жене. Говорят, что мангуты демонстрируют чувства к своим женщинам при каждом удобном случае. Но они дикари. Мы-то люди цивилизованные и своих чувств не выставляем напоказ… но это не значит, что их не имеем.

– Я не мог ничего к ней чувствовать…

– Чушь. Конечно мог, как и все остальные. Ты натасканный боевой пес, это правда. Но ты все равно человек. Человек, а не инструмент… хотя я знаю, что тебе проще было так думать о себе. Инструмент, предмет, оружие. А раз оружие, то оружие неразмышляющее. Лишенное чувств. Как это банально. И как удобно. Скажи мне, Дух, если ты был всего лишь оружием, почему жаждешь мести? Разве оружие мстит?

Кентаро ничего не ответил. Лишь заглянул в глаза Осу, но не нашел там осуждения, а только понимание. И жалость.

– Я хочу вас защищать, – сказал он в конце концов абсолютно искренне, – но не могу перестать думать о ней… о ее смерти. И о том, кто ее убил.

– Нобунага Хироши.

– Да.

Снова молчание. Храп бабушки, посапывание ребенка.

– Кедо всего в нескольких милях от Железного Дворца, гнезда клана Нобунага. А мой брат… ну… скажем, ведет с ними дела. Он не благородный человек. Бандит, головорез, но и человек с собственным понятием о чести. Он поможет нам, это точно. Но может захотеть чего-то взамен. Будь готов к встрече с ним.

– Буду…

– Хочешь мести? Не стану тебя останавливать. Но когда ты увидишь моего брата, то поймешь, что иногда, стремясь к тому, чего желаем, мы причиняем другим страшный вред. Запомни этот урок.

– Запомню.

В конце концов они все же уснули. И Кентаро тоже. Наверное, впервые в жизни он спал глубоким сном.

И видел во сне Красный Лотос.

Выбравшись из леса, они не увидели города, по крайней мере не сразу.

Было утро, так что туманы висели еще низко над землей. Кентаро, выехав между деревьев, на минуту остановил повозку, стараясь охватить взглядом раскрывающееся перед ним пространство. Рисовые поля тянулись, казалось, на много миль, до самых отдаленных белых стен города. Пересекали эти поля коричневые полоски дорог, да виднелись кое-где темные кубики домов. Над каналами висели многочисленные мостики, так что пространство под Кедо было одним большим лабиринтом тропинок, дорог, полей и переправ.

Дух обернулся к остальным.

– Кажется, мы дошли, – сказал он.

В глубоком лесу они провели три дня, и оказалось, что это было удачным решением. Им удалось наткнуться на места, где не ступала человеческая нога, и они набрали там лесных плодов, кореньев, трав… теперь они без труда попадут в город – даже самый упрямый стражник, увидев, сколько всего они привезли на продажу, пропустит их без проволочек.

Когда они вернулись на тракт, сразу наткнулись на направляющихся в город торговцев. Те, кто побогаче, ехали на больших конных повозках, бедным приходилось тащить свои товары на собственных плечах. Маленькая группа Духа поместилась как раз посередине между этими двумя крайностями, так что у встреченных опять патрулей не вызвала никакого подозрения.

Несмотря на это, Кентаро по-прежнему старался держать руки поблизости от спрятанного в свертках меча.

– Прикрепи оружие к поясу, Дух, – сказал ему в конце концов Осу. – Ты мой сын, а значит, потомок солдата. Меч мой, так что у тебя есть право его носить, раз уж у меня не хватает сил. Лучше так, чем держать его в повозке. Если стража обыщет двуколку, меч обязательно найдут и посчитают нас контрабандистами, а то и того хуже, заговорщиками или наемными убийцами. А с мечом на поясе… ну что же… сын защищает семью. Не забывай пачкать лицо и не брейся. Те самураи на тракте тебя не узнали, хоть наверняка и видели в Воротах Сна. Тем более не стоит рисковать в городе.

Это был мудрый совет, и Кентаро прислушался к нему. Договорились также придерживаться общей версии произошедшего. И выбрали имя для Духа.

Сай Сэйсэй. Возрожденный.

Они въехали на тракт между полями и прудами. Кентаро время от времени поглядывал по сторонам, дивясь царящему здесь спокойствию. Нормальности.

Земли клана Секай, на которых он рос, вечно были охвачены неуверенностью. Крестьяне были столь же храбры, сколь и самураи, но все жили в постоянном ожидании неизбежного нового вторжения мангутов. А здесь жизнь шла совершенно обычно. Земледельцы работали на полях, их женщины готовили и стирали, дети как дети – играли. Старики спокойно взирали на далекие холмы или на видимые уже отсюда башни города.

Волнами шла зелень трав, в прудах плескались рыбы – белые, серебряные, желтые, оранжевые, красные и даже какие-то неизвестные, покрытые странными черными пятнами.

Стены все росли перед ними, по мере того как они подъезжали ближе, – белые и мощные, увенчанные деревянными скатными крышами под черепицей. Далеко справа Кентаро заметил изначальный источник богатства Кедо – город находился на окруженной холмами равнине, в которую с востока вдавался залив. Корабли день за днем заходили сюда с севера, юга и востока, привозя все новые товары, материалы для торговли или оружие для борьбы с мангутами. Кедо процветал.

– Мы пойдем посмотреть на море, Ке… Сэйсэй? – спросил Акинобу, пытаясь разглядеть далекие паруса и борта.