Обратный отсчет - Токацин

Вепуат еле слышно хмыкнул.

— Ты же сам говорил — аборигены светятся. В темноте их лучше будет видно… Или ты передумал со мной идти? Я ведь не настаиваю…

Гедимин возмущённо фыркнул. Ему было досадно — и из-за глупого промаха со светящимися тварями, и из-за подозрений в трусости.

— Я иду. Но хочу дождаться Текк’тов. И дать им задание. И так два дня потеряли, а если мы ещё застрянем в том Сфене…

Стены душевой едва заметно дрогнули, в продухах что-то загудело — как показалось Гедимину, сразу с двух сторон. Вепуат радостно ухмыльнулся.

— Ну вот тебе и Текк’ты. Идём! И… всё-таки постарайся в том Сфене не застрять.

Едва выйдя из душевой, Гедимин увидел подвёрнутый бронированный хвост и услышал шорох гравия — двое Текк’тов, свернувшись вокруг недостроенного бункера, вытряхивали из него забутовку и вынимали жёлтую трубу — недолепленный корпус реактора. Увидев Гедимина, существо с трубой в пасти что-то прогудело. Вепуат помахал ему вцепившимся в руку «трилобитом» и повернулся к ремонтнику.

— Они будут работать тут, если тебе ничего срочно не нужно.

— Не нужно, — подтвердил Гедимин, глядя на бункер со сдержанной ухмылкой. «Ничего не развалилось. Камень не потрескался. Может быть, к вечеру у реактора уже будет корпус.»

Два предыдущих дня — с самого предупреждения о резком похолодании — сармат не подходил к бункеру и даже его не сканировал; проходить мимо, не влезая внутрь, было трудно, но Гедимин продержался до сегодняшнего утра. «Он ещё не доделан,» — напомнил он себе, отворачиваясь от заготовки. Он помнил, как Текк’ты над ней работали, и как тяжело ему было не вмешиваться в малопонятный, но бредовый на вид процесс. «Не буду им мешать.»

— Гедими-ин! — Вепуат толкнул его в бок. С дальней окраины донёсся протяжный гул — Текк’ты, забытые в «ободранной» долине, напоминали о себе. Гедимин, кивнув, ускорил шаг. «Если их там хотя бы двое — одного пошлю месить камень. План по двойному тектону надо выполнить, там осталась-то пара плит…»

… — Ну вот, — Вепуат, весело хмыкнув, снова ткнул сармата кулаком в бок. «Трилобиты» перебрались на его плечи и спину и сидели, цепляясь на «перья» на броне. «Оперение» Вепуата слегка топорщилось — то ли подставляло удобные опоры животным, то ли реагировало на усилившийся ветер.

— Чего «вот»? — сармат угрюмо сощурился на шатры. Их уже поставили; теперь ветер трепал растянутые кожухи и пытался оторвать пристёгнутые края пологов. В свете фонаря мелькнул силуэт аборигена, склонившегося над землёй — он собирал жидкость из «чаши» туманника и переливал в кувшин. Гедимин поднёс фонарь ближе к растению — оно поднялось над гравием, разбухло и стало почти таким же мясистым, как три дня назад. Туманники торчали повсюду вокруг лагеря; дымки над ними не было, и термометр подтверждал — в плюс два перегрева можно не бояться.

— Как можно что-то строить, когда ничего нельзя спланировать⁈ — Гедимин раздражённо передёрнул плечами. — Ни количество рабочих, ни число смен в месяце…

— Ну, пока что у тебя получается, — отозвался Вепуат, пересаживая «трилобита» с локтя на плечо — зверьки опять забеспокоились и принялись ползать по броне. — Даже реактор для опытов… Ага! Звери уже выкопались. И теперь очень голодны.

Полевые кухни аборигенов стояли на прежнем месте, рядом со штабелями бочек, корзин и бочонков. Ветер трепал навесы, но они держались крепко. Из-за волокуш доносился громкий хруст — кто-то перемалывал жёсткую листву вперемешку с камнями.

Абориген выволок из-под навеса мешок и, растянув горловину, вывалил на землю ворох чего-то растительного. Хруст стал громче.

— А к ним два дня не приезжал караван, — пробормотал Гедимин, глядя, как Бронны вытряхивают что-то из почти пустой корзины. — И сегодня его не было — ещё темно. У них вообще ещё есть припасы?

— Да есть, есть, — отмахнулся Вепуат, обменявшись визгливыми воплями с ближайшим Бронном. — Держи зверей!

Он ловким движением перекинул Гедимину на броню всех «трилобитов» и сунул обе руки в бочку. Добыть оттуда удалось немного — пару горстей чего-то, похожего на дохлую рыбу; Вепуат быстро рассовал добытое по карманам и отряхнул руки. «Трилобиты» заёрзали по броне, вытянули хоботки. Гедимин сжал в кулаке шлейки и недовольно сощурился.

— Ку-уджагла… — протянул Вепуат, заглядывая в корзины и бочонки. — Ага, вот она. Немного, но для начала хватит.

Он достал из-под скафандра странного вида пакет и принялся сгребать в него небольшие колючие шары. «Пакет», похоже, был сшит из особо потрёпанных подстилок — и сшит не привычной скирлиновой нитью, а какими-то жилами. Через пару секунд Вепуат стянул такой же жилой горловину и сунул «пакет» Гедимину.

— Немного, но для символического подарка — в самый раз. Неси, а я понесу зверей. Tza!

Он громко щёлкнул языком, и Гедимин едва успел отпустить шлейки — все «трилобиты» перебрались к Вепуату на плечи. Аборигены, молча наблюдавшие за сарматами с волокуш, что-то пропищали и скрылись под навесами. Вепуат ухмыльнулся краем рта.

— Дались им мои «трилобиты»…

…Крышки шахт были плотно закрыты — Текк’ты спустились сквозь скалу, не отодвигая их, и из пещеры не доносилось ни звука. Гедимин направил на шахту луч сигма-сканера и увидел катящиеся камни — существо, которому поручили делать тектон, сгребало сырьё в кучу. Ещё двое вгрызались в скалу поодаль от шахты — вспомогательный корпус будущей станции понемногу разрастался. «По крайней мере, работа идёт,» — думал Гедимин, обходя невидимые разломы по пути к соседнему холму. «Есть вероятность, что её закончат.»

— Здесь, — сказал он Вепуату, указывая на слой гравия в полуметре от себя. Что тут есть разлом, «видел» только сигма-сканер, а на то, что тут кто-то бегал, и что-то взрывалось, не указывало уже ничего — гравий лежал ровно, сажу смыло дождями, к оплавленным взрывом камешкам добавились оплавленные металлическим ливнем и подъеденные кислотой… Прямо у разлома из земли торчал крупный туманник. Его чаша наполнилась почти до краёв, ещё немного — и вода полилась бы наружу.

— Пока не стреляй, но будь готов, — тихо сказал Вепуат. Ему, как и Гедимину, было не по себе. Притронувшись к соплу плазмомёта, он первым шагнул в разлом.

Гедимин высоко вскинул фонарь, но он не понадобился — безжизненную равнину заливал неяркий багровый свет, и видно было очень далеко — вдоль длинного гребня между цепочками кратеров, на котором