"Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 - Александра Шервинская

– Тогда сделаем так, – я внимательно оглядел своё небольшое разношёрстное войско. – Я возьму на себя переговоры с Древним богом, тем более что мы с ним неплохо знакомы, и спрошу Око Тьмы… Лиам, если без меня появится Повелитель Шегрил, передай ему мою просьбу, пусть он попробует разбудить тех, о ком мы говорили. Нам такие силы не помешали бы. Борник, ты расскажешь остальным, что мы видели. Пусть все ищут именно такие участки, нам надо понимать, сколько артефактов закопано по границам Франгая. Встречаемся здесь… через три дня и обмениваемся информацией. Вопросы?

Никто ничего не сказал, но в воздухе разлилась невидимая атмосфера решимости и сосредоточенности. И именно в этот момент, глядя на сурово нахмурившегося Лиама, я понял: мы справимся, чего бы нам это ни стоило!

Глава 13

Лиз

В комнате повисла такая густая тишина, что её, казалось, можно было при желании резать ножом на тонкие ломтики. Раньше я думала, что такое возможно только в кино или в книгах, но в действительности всё оказалось гораздо более впечатляющим и, честно говоря, жутким. Шорфар молча смотрел на Эллу, и мне показалось, что воздух вокруг него сейчас начнёт искриться от напряжения. Наверное, нужно было что-то сказать, но любые слова сейчас были бы лишними и неестественными, поэтому я промолчала. Более того, я тихонько отошла в сторону и опустилась в кресло, однако моего манёвра никто даже не заметил.

– Я не могла поступить иначе…

Элла гордо вскинула голову, и из горла Шорфара вырвалось низкое негромкое рычание, в котором, у моему глубочайшему изумлению, слышались застарелая боль и страдание, а не гнев.

– Почему ты так жестоко обошлась со мной, Орхон-Эния?

Отец заговорил на древнем языке Эрисхаша, но за прошедшее время я успела овладеть им на достаточно приличном уровне, хотя сам Шорфар и не понимал, зачем мне это. Ведь современный язык демонов я понимала и без того: такое знание даётся любому при переходе через портал. Но мне хотелось понять моих новых родичей, поэтому свободное от тренировок время я проводила в библиотеке, и Уршана с удовольствием мне помогала. Как выяснилось, между собой вторые половины разговаривали именно на эрисфархе – древнем языке демонов. Поэтому я поняла, что отец назвал Эллу «синий пустынный цветок»… Легенды говорили, что он расцветает один раз в пятьсот лет и цветёт всего одну ночь, но во время его цветения всё вокруг замирает от невозможной красоты и дивного аромата.

– Иначе мы сейчас не разговаривали бы, Шор, – тихо ответила Элла на том же языке, – это был вопрос жизни и смерти.

– Ты могла позвать на помощь меня, я за тебя любого бы..! – рыкнул папенька, явно с трудом удерживаясь от того, чтобы не схватить Эллу в охапку и не встряхнуть как следует.

– Не могла, – жёстко ответила она, – это были наши внутренние семейные дела, Шор. Что бы сделал ты? Убил бы Максимилиана? Может быть… Но он был не один, он вызвал какое-то существо из другого мира, которое по силам почти равно тебе.

Несмотря на всю сложность ситуации, я с трудом удержалась от улыбки: Элла и сейчас щадила самолюбие Шорфара, хотя прекрасно знала, что Тревор был тогда сильнее. Может быть, это и есть одно из тех на первый взгляд незаметных проявлений настоящей любви? Той, над которой не властны ни годы, ни расстояния между мирами?

– К тому же ты мог пострадать, Шор, – мягко продолжила она, не обращая внимания на грозно сопящего и сердито сверкающего глазами папеньку, – и кто возглавил бы Эрисхаш, пока ты залечивал бы раны в Джашарии? Твои сыновья пока не готовы к этому, да и нет их никогда в столице, они у тебя вечно где-то в песках бродят.

Это точно, я вот за всё время не видела ни одного из своих братьев, потому как они перманентно шастали по каким-то отдалённым территориям Эрисхаша и навещать папеньку не спешили.

– Но триста лет, Орхон-Эния! Это так много! И сейчас… Я ведь чувствовал, что с тобой что-то не так, и Фаруш узнал тебя, но, как и я, не решился поверить. Почему ты не сказала мне, кто ты?!

Я сидела в кресле, стараясь даже не дышать, чтобы случайно не помешать такому важному разговору двух существ, давших мне жизнь. Там, в той жизни, которая была раньше, я любила своих земных родителей, но никогда не чувствовала к ним того, что переполняло меня сейчас.

– Я… – Элла сглотнула и прямо взглянула на Шорфара своими невероятными тёмно-синими глазами, – я не знала, помнишь ли ты меня ещё. Я ведь видела тебя… с другими… Вдруг ты нашёл бы ту, которая стала бы для тебя не просто развлечением, а чем-то большим. Я не хотела тебе мешать, Шорфар.

Вопреки моим опасениям папенька не стал ни бушевать, ни кричать. Наоборот, он неожиданно сел в одно из кресел и устало сгорбился, словно на его плечи опустилась огромная каменная плита, удерживать которую ему стоило немало сил.

– Мешать? Мне? – каким-то тусклым голосом, от которого у меня болезненно заныло сердце, а глаза Эллы заблестели от слёз, проговорил он. – Я всё это время искал тебя, рассылал гонцов по всем мирам, летал в Орзон-Шат и просил богов дать любую подсказку, но они молчали! В Джашарии правил наш сын, но я не хотел ни о чём просить его: и в хорошем стаде бывает бракованный каташ. Так и здесь: он вырос слишком лживым, жадным и подлым. Я не снимаю с себя вины, но мне не хочется встречаться с ним снова.

– Но он обрёл вторую половину, – не выдержав, влезла я, так как разговор коснулся важных и для сегодняшнего дня моментов, – значит, его признал Орзон-Шат, разве не так?

Шорфар и Элла повернулись ко мне с одинаково удивлёнными лицами, и мне показалось, что, занятые своими разговорами, они совершенно обо мне забыли.

– Он смог её пробудить и укротить, – не слишком довольно ответил папенька, но я уже научилась принимать его таким, какой он есть, вместе с его непростым нравом, так что совершенно не испугалась, – а вот каташи его отвергли. Ни один не захотел даже просто подставить ему спину, не то что связать с ним жизнь. А для нас мнение каташа значит очень много: они порой чувствуют и понимают намного больше, чем мы. Но скажи… почему ты… так выглядишь?

Шорфар снова повернулся к Элле, видимо, считая, что ответил на мой вопрос и может снова заняться тем, что для него сейчас