Реликварий - Александр Зимовец

мне одна дамочка, сошлись мы с ней, девка — огонь, надо тебе сказать. Крепкая, жопастая, горячая, как доменная печь. Каждая ночь — как в жерле вулкана. Ну, и попросила она меня однажды им с отцом в типографии помочь, а типография эта… ну, сам понимаешь. Всякое такое печатала, за что твои коллеги на каторгу отправляют. Я помог, стала она мне тоже книжки давать почитать, да я и втянулся понемногу.

А потом я обратно в армию вернулся, а с ней мы друг другу письма писали, да такие письма, что там от одного письма можно… впрочем, ладно. Ну, и однажды попросила она меня, что ежели я чего в армии узнаю такого, что может для ваших человеческих подпольщиков интерес представлять… ну, например, что солдаты сильно разложены или еще чего… в общем, чтобы сообщал ей. А тут на меня как раз выходит порученец Ермолова и предлагает мне одно важное задание, по результатам которого меня, дескать, могут даже офицером сделать с соответствующими привилегиями, да еще награда деньгами полагается. Дескать, я в армии из гномов на отличном счету, ни с какими подрывными элементами не связан — ха-ха! — ну, стало быть, меня и выбрали. Я, конечно, согласился, а когда меня уж в Москву направили, то встретился со своей девочкой, рассказал ей, а та передала мне от ихней ячейки партийное задание.

— И какое задание?

— Задание — просто обсказать им подробно, как вернусь, где я был, чего видал, а ежели получится, то прихватить с собой пару артефактов. Желательно — боевых. Вот такое задание.

— Понятно, — Герман кивнул. — А рисунок портала ты зачем испортил?

— Какой еще рисунок? — гном уставился на Германа, выпучив глаза. — Да чтоб у меня хрен стал каменный! Ты, штаб-ротмистр, сам-то подумай: для чего я это делать буду? Я ведь, ежели что, и сбежать сам отсюда не могу, я в магии не в зуб ногой. Уж если это кто и сделал, тот кто-то, кто сам в магии петрит, вот что!

— А сам на кого думаешь?

— Хрен вас всех знает. Вампир, наверное. Подозрительный тип, и наверняка умеет всякое такое. Я много про них наслышан: у них какая-то своя магия, темная. Может, они и порталы такие делать умеют, и он бы даже мог бы всех нас отсюда вытащить, да только придуривается. Играет, как кошка с мышками, а потом и сожрет. Может, те твари вообще им же и напущены. Как ни крути, а они его не тронули.

— Ну, это уж ты загнул… — проговорил задумчиво Герман. — Он от них едва живой ушел… а впрочем…

Он подумал несколько мгновений, пока не поймал на себе озабоченные взгляды Софьи и Мальборка. Беседа их с гномом явно затягивалась.

— Ладно, — сказал он. — Я обещал, и я свое слово держу. Если мы выйдем отсюда живыми, я своему начальству о тебе не доложу. Но при одном условии: если ты никаких артефактов отсюда не вынесешь. Если что, скажешь своим, что не вышло. Договорились?

— По рукам, — вздохнул гном, и они направились к остальным.

— Что у вас там за тайны? — спросил Мальборк с томной усмешкой.

— Вовсе никаких тайн, — ответил Герман. — Мы с господином Ульфриком обсуждали состояние машины. Впрочем, думаю, что если оно не нарушено магически, то все в порядке. Можно двигаться, только если сможем быть уверены, что противник нас не заставит врасплох.

— Будет трудновато, — проговорил Мальборк, поигрывая карандашом в тонких бледных пальцах.

— Почему же?

— Эти дома, — Софья кивнула в сторону ближайшей черной стены. — Похоже, они все соединены между собой либо галереями, либо подземными переходами. Там наверняка внизу целый лабиринт. Так что, боюсь, они легко могут подобраться к нам снова.

— А далеко нам еще? Ну, до самого Реликвария?

— Нет, здесь вся территория не так уж велика. По-хорошему, мы уже должны увидеть его к вечеру. Если, конечно, двинемся прямо сейчас.

— А мы готовы двигаться, Ульфрик? — спросил Герман. — Машина-то ваша на ходу?

— Черт ее знает… надо полагать, когда этой черной гадости больше нет, она теперь заведется… сейчас проверим.

Он, чертыхаясь полез на броню, а Герман вдруг почувствовал в кармане брюк какую-то вибрацию. Он засунул в карман руку и извлек оттуда черное зеркало, которое они взяли с постамента внизу. В его руках оно раскачивалось из стороны в сторону, словно имело внутри моторчик.

— Что это? — проговорил Воскресенский, сморщившись. — Оно же не взорвется?

— Не знаю, — Герман хотел, было, осторожно положить зеркало на землю, но оно, вдруг перестало вибрировать и снова стало неподвижным. Софья подошла к нему и осторожно взяла предмет из его рук.

— Вы знаете, что это может значить? — спросил ее Герман.

Она покачала головой.

— В записях Ильи очень мало о том, как работали древние артефакты, — сказала она, пожав плечами. — Он, собственно, подробно исследовал только один. Ну, вы знаете.

Она вздохнула и вернула зеркало Герману. Тот взял осторожно, словно это была ручная граната.

— Я считаю, мы должны это выкинуть, — произнес Воскресенский. — А лучше уничтожить.

С этими словами он вытащил из кобуры револьвер, который уже успел перезарядить.

— Почему? — спросил Герман. Движение эльфа ему очень не понравилось. Никак поручик собирается ему угрожать?

— Вы что, не понимаете? С помощью этой штуки они могут за нами следить!

— Боюсь, им не нужен специальный прибор, чтобы за нами следить. Мы и так тут как на ладони.

— В самом деле, — прибавил гном, выглянув из люка. — Торчим тут, как крыса на сковородке. Мне не по себе, чуть что, на каждое окно оглядываюсь — неровен час оттуда эта гадина черная высунется. А эта штука… да разве мы сюда поперлись не для того, чтобы набрать эльфских артефактов? Ну, вот один есть. Чего еще? Зачем уничтожать?

Лицо поручика приобрело сложно-брезгливое выражение: дескать, мне слишком сложно объяснить столь примитивным существам то, что должно быть понятно любому идиоту без всяких слов. Впрочем, он ничего не сказал, а отошел в сторону и стал набивать трубку.

Тем временем, Виктория, немного отошедшая после боя, принялась что-то плести в воздухе. Она делала пассы руками, что-то шептала, и время от времени возле ее пальцев вспыхивали голубоватые нити и замысловатые символы.

— Они теперь не подойдут так просто, — сказала она, закончив с этой работой. — Не должны. Я обязательно почувствую.

— Боюсь только, что они придумают что-то еще, — вздохнул поручик Воскресенский, все еще не выпуская револьвера из рук.

В следующий миг машина гнома издала рычание, гусеницы ее дернулись, взрыли землю, катки завертелись. Затем завращались и лопасти насадки, а потом они остановились, и