Реликварий - Александр Зимовец

— И точно нет никакой другой причины? — спросил эльф.

— А вам мало этой?

Некоторое время они внимательно смотрели друг на друга.

— Я все равно против, — сказал он, отводя глаза. — Это безумие — тащить такую махину через мост. С краю еще ладно, но когда машина окажется на середине… вы представляете, какая там будет нагрузка?

— Я не инженер, — Герман пожал плечами. — Про нагрузку ничего сказать не могу. Если вы можете провести какие-то расчеты, хотя бы приблизительные, буду вам очень признателен.

— Да какие там расчеты, просто здравый смысл… — проговорил эльф, а затем махнул рукой и отошел в сторону.

Несколько секунд вся компания молчала, глядя на то, как алое солнце все ближе склоняется к горизонту. Долго раздумывать было нельзя, нужно было что-то решать.

— Если вы ни на что не можете решиться, я проведу машину по мосту сама, — сказала Софья, сдув с лица непослушную прядь.

— Перестаньте! — ответил Герман. — Вы даже не знаете, как она управляется.

— С чего вы взяли?! — вспылила Софья. — Вы не приставляете, где я бывала и чему училась. Поверьте, гномий самоход я вижу не в первый раз. Конечно, я не такой опытный водитель, как мастер Ульфрик, но на то, чтобы провести машину двести метров по прямой, моих способностей вполне хватит.

С этими словами она решительно направилась к машине, а Ульфрик выскочил перед ней и загородил свою любимицу руками.

— Эй, вы чего! — воскликнул он. — Ваше благородие, скажите ей! Они и сама угробится, и машину угробит! И мост!

— Софья Ильинична, в самом деле, — начал Герман. — Если уж пересекать этот мост на машине, то пусть это делает тот, кому положено.

— Нет, я этого делать не буду, — решительно заявил гном. — Вы говорите, что вы не инженер… а я, вот, инженер! И я даю процентов семьдесят вероятности, что под моей машиной этот мост развалится. Семьдесят процентов — это много.

— Вот видите?! — проговорила Софья, уже сидя на броне и обернувшись к Герману. — Никто не хочет брать ответственность на себя. А время идет.

Она решительно направилась к люку, а когда Герман попытался схватить ее за запястье, то его тряхнуло и отбросило в сторону. Магия! Знаменитый защитный прием, который некоторые благородные дамы используют, чтобы безопасно ходить по темным улицам. Но применить его к нему! К руководителю экспедиции!

Герман приподнялся на покрытой травой земле, готовясь впустить в себя силу и хорошенько приложить обнаглевшую девчонку. Но едва набрал ее совсем немного, как машина гнома уже взревела, немного поворочала гусеницами туда-сюда, а затем решительно направилась на мост. Гном встретил это событие серией отборных ругательств, в которых противоестественное сношение с кротокрысьей матерью было наиболее пристойным из упомянутых занятий. Казалось, еще секунда, и он бросится прямо под гусеницы машины, стараясь ее остановить. Не позволил ему этого сделать Воскресенский, крепко схвативший гнома за плечи.

Машина въехала на мост, и Герман решил, что теперь уж магию лучше не применять. Пусть попытается.

Вся компания застыла в начале моста, всматриваясь в удаляющуюся корму гномьего самохода.

Первое «крак!» раздалось, когда машина преодолела около трети моста. Это было не очень-то громко, но вызвало такую ощутимую вибрацию, что Герман едва не подпрыгнул. Ощущение было чудовищно неприятное: словно треснул сам мир вокруг. В первую секунду он даже не понял, что звук исходит именно от моста, а когда понял, то весь похолодел, несмотря на жар, разлитый в закатном воздухе.

— Назад! — крикнул он, выбежав на коричневые плиты моста. — Софья! Назад! Задний ход!

— Нет! — подскочивший Воскресенский закрыл ему рот. — Вы ее погубите! Езжайте быстрее!

Герман вырвался из объятий эльфа и уставился на силуэт машины, ползущий вдоль моста, ухватившись при этом за холодный камень балюстрады. Машина не сбавила хода, но ехала она очень медленно, и до противоположной стороны ей было еще очень далеко. Если мост начнет рушиться прямо сейчас…

Стоявший рядом гном побледнел и размашисто перекрестился. Интересно, за кого он больше переживает: за Софью или за свою машину?

Второе «крак!» было намного громче и продолжительнее, и пришлось оно на тот момент, когда гномий самоход оказался уже на самой середине, в самом тонком и слабом месте. «Крааак!».

На секунду Герману показалось, что мост уже рухнул, и все кончено, но оказалось, что это вовсе не так, однако конструкцию пересекла зловещая трещина, а несколько камней выпало и летело сейчас в пропасть.

Но хуже всего было другое: всего секунду спустя после того, как зловещий треск прозвучал вторично, машина замедлила хода, а затем и вовсе остановилась. Выглядело это так, словно она вязнет в липкой влажной земле. Двигатель взревел, гусеницы закрутились, но машина стояла на месте.

— Магия… — проговорил гном, не в силах отвести взгляд от происходящего. — Матерь всех демонов, да это же магия, ее что-то удерживает!

Герман уже понял и без него. Подключив свое новое зрение, он отчетливо увидел черные канаты, перетянувшие машину в нескольких местах и пригвоздившие ее к мосту. Кажется, нечто подобное видел и вампир, внимательно всматривавшийся вперед.

— Вы можете что-то сделать с этим, Мальборк?! — Герман подскочил к вампиру и схватил его за холодную руку.

— Я… хм… далековато… — проговорил тот. — Я попробую, конечно…

Герман и сам чувствовал, что далековато. Будь он сейчас прямо возле машины, было бы куда проще. Он чувствовал, что может влить силу концентрированным потоком, и путы разорвутся. Наверное. Если чутье его не обманывает.

— Виктория, а вы? Вы можете?

Она помотала головой.

Машина снова взревела двигателем. Казалось, вот-вот она вырвется из сжимающих ее тенет, однако мгновение спустя ее захлестнул еще один канат, окончательно приковавший к плитам моста.

В этот момент раздалось новое «крааааак!» и ветвящаяся трещина подобралась к самым гусеницам машины, а мост ощутимо задрожал.

То, что Герман сделал в следующий миг, было неожиданным даже для него самого. Пожалуй, если бы на это решился кто-то еще из стоявших рядом, он назвал бы такого человека идиотом и попытался бы остановить. Но так или иначе он резко, прямо с места рванулся бегом, перепрыгивая через шоколадного цвета каменные плиты и стараясь не замечать того, как они ощутимо подрагивают под его подошвами.

— Охохонюшки, барин, дурья твоя башка, — только и смог сказать на это Внутренний Дворецкий.

Герман же бежал, не глядя по сторонам и видя перед собой только приближающуюся корму самохода. Машина рычала и рвалась, двигатель, похоже, был на пределе и грозил выйти из строя. Не добежав нескольких шагов, Герман почувствовал, как каменная поверхность уходит у него