Неправильный попаданец - Катэр Вэй

— Он — зло! — Клим вновь ткнул в меня остриём меча. — Ему не место в нашем мире. Он должен умереть.

— Клим, друг, ты и в былые времена уступал мне. А сейчас ты ранен, а я явно стал сильнее. Я не могу позволить причинить ему вред.

— Отпусти его! — рявкнул Клим, глядя в мои раскосые глаза. — Отпусти его, и я забуду о твоём существовании.

— Уважаемый Клим, я бы с радостью, только не знаю как, — развёл я руками. Хомяк тем временем катался по земле, держась за живот.

— Он так не умрёт? — спросил Андрей, кивая на хомяка.

— Сомневаюсь, — пожал я плечами. — По-моему, он вообще неубиваемый.

— О ком вы? — не понял Клим.

В этот момент хомяк резко замер и уставился на Андрея кровожадным взглядом.

— Пиу-пи-пуо-пик!

— Конечно, вижу, — усмехнулся Андрей.

— Ты его понимаешь⁈ — не выдержал я.

— Конечно, понимаю! — ответил Андрей как нечто само собой разумеющееся.

— Вы о ком вообще? — Клим смотрел на нас, как на безумцев. — О святые девы! Что это за тварь? — По-видимому, хомяк проявил себя для всех.

— Уважаемые! — попытался я вернуть разговор в конструктивное русло.

— Падшая тварь должна сгинуть! — заорал Клим и, хромая, кинулся к хомяку.

— Клим! — воскликнул Андрей. — Остановись! Это деймон. Тебе не под силу совладать с ним. Хотя он ещё молод и слаб…

— Что за деймон? — Клим замер.

— Этого я тебе не могу рассказать. Но я побывал за гранью миров и кое-что принёс с собой.

— Уважаемые! — рявкнул я как мог, попутно брызгая слюной во все стороны. — Вам не кажется, что эти существа могут опять прийти из тех самых разломов, о которых вы говорите? Мы тут как пять тополей на Плющихе. Ночь на дворе, а куда идти — одному богу ведомо.

— Какому богу? — поднял бровь Клим.

— Тебя только это интересует⁈ — взъелся я. — В какой стороне этот, прости господи, разлом? — Ответом мне была тишина. — Тогда предлагаю двигаться по следам уехавшей машины.

— И куда мы такие красивые пойдём? — теперь ядом плевался уже Клим. — Когда с нами «воскрешатель», живой труп и невидимый адский хомяк. Компания ни разу не подозрительная.

Я осмотрел нашу дружную компанию. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что Андрей крайне выделяется:

глаза болотно-зелёного цвета; всё лицо и руки испещрены чёрным узором вен; края почерневшие — судя по всему, заживать ничего не будет, надо шить.

В общем и целом показывать его людям нельзя.

— Можно натянуть ему на голову шлем, а на руки — перчатки, — предложил я. — Скажем, что у него обет — не снимать доспех на людях.

— Где его взять? — оскалился Клим.

— Отвергаешь — предлагай. И вообще, мы двигаться будем? Или как? Мы тут как на ладони.

— Пик-пик-пик! — визжал хомяк, прыгая на одном из двуногих монстров.

— Какое к лешему сокровище? — возмущался я. Мне почти удалось заставить Клима двигаться, а тут хомяк всех тормозит.

— Пик-пик-пик, — не унимался Пушистик.

Поняв, что от него так просто не отделаться, я подошёл к трупу. Видок у существ даже после смерти был устрашающий. Подходить к ним желания не было — все же помнят, что я очень осторожный? Хомяк скакал на голове существа и тыкал крючковатым пальцем ему в шею.

Думал я недолго: нож торчал в глазу существа, а через пару секунд уже был в моей руке. Резкое, быстрое движение — и вот из разреза видно лёгкое свечение. Немного грязной работы — и вот у меня в руках очередная бусина. А хомяк победно пищит.

— Они во всех существах? — Мой голос дал петуха от осознания, сколько глоток надо вскрыть и сколько это займёт времени.

— Пум-пук.

— Что значит «ты не знаешь»?

— Пик-пук! — выругался хомяк и попрыгал к Андрею.

Я замер, ошарашенно проводив его взглядом. Осмотрел поле боя и начал вскрывать одну глотку за другой. После десятого вскрытого синарглуса я понял: они пустышки. Но, вскрыв оставшихся двуногих, я загрустил ещё сильнее — тоже пусто.

Хомяк сидел на плече Андрея и хихикал. Причём никто даже не задал мне ни единого вопроса, пока я занимался вскрытием глоток. Наша группа была готова выдвигаться, но по-прежнему оставался нерешённым главный вопрос: куда именно мы направимся?

На выручку пришёл хомяк. Он просто и элегантно спрыгнул с плеча Андрея и, виляя мохнатой попкой, побежал куда-то вперёд. Я не стал никого ждать — рванул следом. Первым меня нагнал мой слуга, затем — витязь Клим.

Выжившая парочка людей меня мало интересовала. Во-первых, стояла ночь, и разглядывать их в лунном свете — то ещё удовольствие. Во-вторых, я куда больше интересовался собой. Вот такой я эгоистичный тип — по крайней мере, сейчас.

Следить за хомяком в ночном полумраке — занятие не из лёгких. А когда гладкое поле сменилось лугом с травой по пояс, стало и вовсе невмоготу. Я выдохся, потерял хомяка из виду — и вся колонна остановилась.

— Ну и? — недовольно спросил Клим. — Чего стоим? Кого ждём?

— Хомяка! — огрызнулся я. Наша взаимная нелюбовь крепла — и это уже было не остановить.

Только я ответил Климу, как метрах в пятидесяти от меня в поле что-то едва засветилось.

— Что это там чёрненькое белеет? — вслух задался я вопросом.

При этом я отчётливо чувствовал: мне нужно именно туда. Что-то звало меня в том направлении.

— Это зов деймона, — едва слышно проговорил Андрей, стоя у меня за спиной. — Я тоже его слышу. Верь своему деймону — и он будет верить тебе.

Вообще, этот «живой-мёртвый» — крайне интересный собеседник. За всё время он лишь пару раз раскрыл рот, но каждое его высказывание становилось для меня настоящим открытием.

Получается, я могу не просто воскрешать «тараканов», но и людей. Правда, всё не так просто. Для этого приходится жрать камни и терпеть лютый дискомфорт. Нужно как-то нарастить свои силы и возможности — сгорать изнутри каждый раз — удовольствие ниже среднего. Да и камни эти, судя по всему, встречаются нечасто.

Вдобавок к этому я вернул душу объекту своего случайного эксперимента. И это крайне любопытно. В книгах и фильмах, которые я читал, некроманты (а в моём случае — воскрешатели) поднимают лишь пустышек — обычных болванчиков, ни на что толком не способных. Здесь же всё иначе.

Собственно, теперь становится понятнее, почему такие, как я, под запретом. Представьте: воскресишь какого-нибудь короля или президента. Но нет, так не выйдет. Глазки-то, венки… А медийным личностям шлем на лицо не натянешь — не поймут. Но принцип, думаю, ясен.