Неправильный попаданец - Катэр Вэй

языках: своём родном, хомячьем и лягушачьем. Во-вторых, хомяк — тот ещё олень. В том смысле, что в его астральных планах ему рассказывали: все миры связаны разломами, можно бегать туда-сюда, и всё будет чётко. Ещё ему сказали, что всё зависит от цвета разлома.

Как итог — не всё то золото, что блестит. Мир, вроде бы, действительно не особо агрессивный: если разлом активируется с их стороны, лягушки к нам не полезут — во всяком случае, первыми, и это очень приятно. И разломы другие тут присутствуют — только, скорее всего, ведут они в совершенно иные миры.

Если вспомнить разговор с Ди, то получается, что к нашему — точнее, к Петрушеному — миру подключились сотни других миров. А мир, в котором мы сейчас, — старый и битый калач. Он в своё время прошёл через нечто подобное тому, что сейчас происходит в мире Петруши.

Лягухи тоже активно участвовали в разговоре и поправляли хомяка. С каждой неточностью хомяк всё тускнел и тускнел. Оказалось, что он во многом ошибся, и это его крайне зацепило. Пушистик пригорюнился.

— Так, хомяк, а ну не болеть! Прорвёмся, — начал я бодрить его, как мог, хотя внутри кипел от злости. — Ты лучше скажи: ты знаешь мир, из которого я попал в это тело? — Я уже совершенно не стеснялся своих спутников.

— Пи-пи.

— Отвести туда можешь?

— Пиу, — снова поник хомяк.

— Ну не чувствуешь ты его — и пёс с ним. Ты лучше скажи, что нам теперь делать?

— Нам назад надо! На Землю! — припечатал Клим.

— Во-первых, тебя там кто-то ждёт? — не дал я ему ответить и продолжил. — Тебя сослали, как и твоего друга, на смерть. Тебя, барышня, тоже! Мы все там — мясо. Вернёмся — будет уйма вопросов. А я ещё и вон друга твоего, Клим, поднял. За такое, как я понял, нас всех вздёрнут к такой-то матери.

— Мама! Моя мама! — сквозь слёзы причитала девушка.

— Барышня, не знаю, как тебя по имени, но чем ты думала, когда отправлялась на бойню? На что рассчитывала? — как-то уж слишком грубо, не свойственно для себя, прорычал я.

— Да чтобы ты понимал, урод! — сплюнула девушка. — Мать при смерти, работы нет, образования нет. Что мне оставалось? Сосать идти?

— Да хоть бы и так. Целее была бы. А теперь…

— Да пошёл ты, чмошник! — не дала она мне договорить.

Повисла тяжёлая пауза. Каждый думал о своём, но большая часть взглядов украдкой была направлена на меня — с явным осуждением.

— Пушистик! — решил я нарушить молчание. — Надо как-то решать проблемы. Твой косяк!

— Пиу-пиу, пук-пи-пу! Пис-пус-пик.

— Охренеть! Устал он! Сил нет! У меня их хоть через край. Ты что предлагаешь? Тут сидеть?

— Пиу-пиу! — зевая, ответил хомяк, закрыл глаза и тут же уснул.

— Класс! Квагуш! А что у нас с темой пожрать?

— Кваганис уже отправился на охоту! Скоро будет еда, некрасивый хозяин, — ответил лягух. Я лишь скрипнул зубами: думаю, если запретить ему слово «некрасивый», он тут же придумает ему альтернативу.

— Андрей, — обратился я к другому своему слуге, — как увеличить объём своего вместилища силы?

— Практикой, медитациями, тренировками. Некоторые травы и части животных помогают ускорить этот процесс, — на одном дыхании выдал мертвец — хотя, строго говоря, дышать он вообще не должен.

— А допустим, если его растягивать?

— Это невозможно! — констатировал Андрей. — Нет способа поглощения силы в большем объёме, нежели может вместить тело.

— Тогда что ты скажешь про это? — Я показал ему жемчужину.

— Странный предмет. Я чувствую в нём силу — только благодаря связи с вами. Для меня это просто камень. Но не для вас… Я не понимаю! — растерянно проговорил Андрей.

— А что ты скажешь? — обратился я к Климу, протягивая ту же жемчужину.

— Шарик. В жопу себе засунь! — обиженно рыкнул он.

— Я смотрю, ты в этом профи⁈

— Да я тебя…

Меня скрутил приступ боли: что-то в груди защемило и будто вырвало наружу. Что говорил Клим, я не слышал — просто не мог. Меня будто пытались вывернуть наизнанку.

Когда я смог более-менее воспринимать окружение, выяснилось, что Клим и Андрей стояли плечом к плечу в проходе в пещерку. Где-то ближе к выходу слышалось кваканье.

— Караганиса нашли и убили! — констатировал Квагуш, когда понял, что я способен воспринимать информацию.

— Почему тогда не идут сюда? — проговорил я совершенно неузнаваемым, иным голосом.

— Мы — прогрессивный народ. Зачем лезть в глотку к змее, если можно её выкурить.

Я не успел всё осознать и отдать команды. В пещеру полетели странные предметы. Нормально сравнить их я мог лишь с дымовыми гранатами. Лёгкий хлопок — и сразу же облако дыма, от которого в горле и глазах взорвались ёжики.

Я ломанулся вперёд, ожидая встречи головы со спиной воинов, но — нет. Осознал я себя кашляющим на улице.

Квагуш и Андрей, спина к спине, отбивались от более чем десятка лягушек. Они просто не могли большим числом подойти к моим воскрешённым. Рядом со мной кашляла парочка молодых, а Клим в паре метров от меня лежал с разбитой головой.

На меня смотрели пять копий. Те, что окружили моих слуг, тоже не спешили атаковать. Нас тупо «взяли на мушку».

— Отставить! — отдал я команду своим, вспомнив лучшие два года службы на срочке. Воскрешённые замерли как вкопанные.

— Человек! Ты нарушил границы, нарушил закон пересечения миров, убил наших братьев! Тебя ждёт смерть!

Любопытно было то, что я тоже спокойно их понимал — синхронного перевода в голове не было. Теперь вопрос: поймут ли они меня? Хотя у меня есть переводчик.

— Квагуш, переведи им! Ребяяяята… У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться!

Глава 11

Как я люблю переговоры! Всегда, когда начинаешь говорить что-то вроде «есть разговор», «есть предложение» или «вам это может быть интересно», у тебя появляется пара секунд, чтобы продлить себе жизнь. Правда, перед моей смертью это не сработало — но ведь всегда остаётся шанс на успех.

Однако я смертельно устал повторять одну и ту же историю по кругу. Уже пятое промежуточное звено на пути к местному «вождю пролетариата»! С каждым разом приходится добавлять всё больше красок. В первый раз, когда я излагал свою версию, хомяк ограничился лишь «пипеп». Во второй — выдал уже «пипеп-пипеп» и ударил лапой по морде. В третий раз история расцвела ещё ярче: к «пепцам» добавился многозначительный хмык от Клима.

Сейчас, рассказывая эту историю в пятый раз, я наблюдал, как хомяк бьётся головой о латный сапог Клима. Сам витязь,