Неправильный попаданец - Катэр Вэй

— Этого мало! — пошёл я ва-банк. — Мне надо минимум два тела!

— Пипеп! — хомяк звучно ударился головой о латный сапог Клима.

Глаза Владыки забегали по залу в поисках источника звука, а у меня внутри всё сжалось. Размер «дупла» уменьшился в несколько раз, по спине пошёл холодок. Владыка встрепенулся, а я почувствовал волну силы, которая распространилась по залу. Он не видел хомяка, но… почувствовал его?

Владыка щёлкнул пальцами — и у меня внутри всё оборвалось от неожиданности. Спустя пару секунд внесли ещё одно тело. Оно тоже было свежее. Сомнений не оставалось: лягушек гасили прямо за дверью. С этого даже кровь не успела стечь.

— Получи свои тела! — грозный голос раздался в моей голове. — У тебя один шанс! Если они не поднимутся, никто из вас не выйдет из этого зала… по своей воле, — добавил он.

Я на негнущихся ногах подошёл к двум телам лягушек и провёл руками по ним. В одно тело я попытался отправить импульс — получилось! Только результата не было: у трупика лишь палец дёрнулся.

«Угу, значит, сам пока не тяну. Нужен допинг», — подумал я.

— Дядя Толя! Не надо! Наше тело на пределе! — запричитал Петруша, не на шутку паникуя.

Я же молился лишь о том, чтобы Владыка не мог услышать наш с Петрушей диалог. Тем временем судорожно размышлял: «Новый камень гарантированно поднимет обоих — тот, который я из лягуха вынул. Он крупнее и, вроде как, из лягуха… И это уже проверено — работает. Я же воскресил двоих. Но что будет после этого со мной? В тот раз, помнится, я чуть не сдох — пару часов в отключке провалялся. А камешек из двуногой твари помельче… Но поднимет ли он лягухов? А двоих разом? Хватит ли мощи? Дилемма, однако! Похер, пляшем».

Ещё в глубоком детстве я научился отправлять в рот предметы с раскрытой ладошки — методом удара одной руки по локтю другой. Эффектно и красиво. Вот и сейчас горошина, та, что помельче, на мгновение появилась в ладони. Хомяк вновь ударился головой о сапог, чем отвлёк внимание Владыки. Я действовал.

Беззвучный удар по локтю — и горошина влетает в почти постоянно приоткрытый рот дурочка Петруши. В голове происходит разрыв свето-шумовой гранаты. В груди вспыхивает адское пламя. Вены идут буграми, но я был ко всему этому готов.

От резкого скачка силы Владыка забывает о странном звуке в зале и начинает пристально следить за мной. Я держусь из последних сил. Желание сдохнуть — безумное. Благо мне даже шаг делать не надо: я просто падаю на колени и кладу обе руки на свежеупокоенные тела.

— Пипеп! — звучит в моей голове голос Петруши, копирующий интонацию хомяка.

Импульс! «В рот мне ноги!» — думаю я. Как же больно! По-моему, у меня в руках что-то порвалось — настолько ужасный хруст я услышал. А может, это Петруше поплохело? Этого я не знаю. Знаю лишь, что встал чисто на морально-волевых. Даже смог выпрямиться.

Я толком ничего не видел, ничего не понимал и уже ничего не хотел. Просто мечтал сдохнуть. С обоих боков от меня встали зелёные лягухо-человеки — значит, я справился. Судя по ощущениям, высушил себя до талого.

Владыка одобрительно хмыкнул и расплылся в ужасающей улыбке. «Фуу, мерзость. Лучше бы ты, сцука, не улыбался», — пронеслось у меня в голове.

— Эти, — указал он на только что поднятых покойничков, — будут послушны мне?

— Конечно. Для вас я их и создал, Владыка.

— Что тебе нужно, чтобы создать мне армию таких воскрешённых?

— Сон, — произнёс я единственное слово и чуть не упал. — Мне нужен отдых.

— Отведите его в гостевые покои, а этих… — указал он на моих спутников.

— Они со мной и нужны мне! — не знаю, как я нашёл в себе силы спорить и твёрдо говорить.

— Всех в гостевые покои, — уступил мне Владыка. Он явно не желал препираться с воскрешателем. Теперь-то он точно был уверен: перед ним именно тот, о ком мечтал каждый правитель в его мире.

Перед тем как покинуть зал приёма, я тихонько шепнул свежим покойничкам, оставшимся в зале приёма, чтобы они беспрекословно слушались Владыку и исполняли все его приказы.

Уже после того, как мы вышли, ко мне с обоих боков подошли мои слуги и незаметно стали меня придерживать. Судя по всему, они чувствовали моё состояние. Когда открылась дверь в комнату и я увидел кровать, просто и без затей рухнул на неё, даже не сняв обуви, и отрубился.

Пробуждение было тяжёлым и болезненным.

— Дядя Толя! — раздался вопль в моей голове, вызвав приступ боли в мозгу. — Вы настоящий «пик-пук»!

— Молчи, несчастный!

— Пушистик сказал, что ещё одну горошину он не выдержит!

— Нихрена не понял! — мысли разбегались, как скакуны Газманова.

— Большую часть ущерба на себя брал Пушистик, — совершенно не по-детски ругался в моём сознании Петруша. — Он предупреждал вас. А вы разогнались — я даже не знаю как кто. Каждый такой всплеск силы, чтобы мы не загнулись, ослабляет хомяк: он перетягивает на себя все излишки. Но и он не резиновый! Пушистик почти мёртв! ОСТАНОВИТЕСЬ! ИНАЧЕ МЫ ВСЕ УМРЁМ!

— Хватит орать! — недовольно сморщился я. Состояние было ужасное. — Так, во-первых, заткнись — у меня адски болит голова. Во-вторых, изложи мне всё спокойно и по сути. Без истерик.

— Нечего тут излагать. Я уже всё сказал, — Петруша явно обиделся на меня. — Я и сам не знал, что этот пик-пукнутый хомяк забирал львиную долю нашего урона на себя. А теперь он при смерти. Из-за тебя, дядя Толя, — язвительно ввернул пацан последнее замечание.

«Вот же паршивец! Да и слов от хомяка бранных нахватался. Так, гляди, скоро они на пару меня материть начнут. Да что там — уже матерят…» — пронеслось в мыслях. — «Так. Ладно. Хомяк… Где мой хомяк?»

Я открыл глаза и абстрагировался от голоса в голове — сразу стало легче. Петя ещё что-то говорил, но я его уже не слушал. Нужно было сосредоточиться. Мозги не хотели работать. Сон явно не помог.

Я сел… Ну, как сел? Если мучительные пятиминутные попытки приподняться на локтях можно назвать «сел», то да — я сел.

Огромная комната, в центре которой — кровать, на которой лежу я. Кровать, надо сказать, исполинских размеров: тут можно было разместить десяток человек. Где-то в дальней её части я ощутил Пушистика. Странно, что он никак себя не обозначил — привычное «пик-пук» так и не прозвучало.

Я обвёл туманным взглядом комнату.