Неправильный попаданец - Катэр Вэй

class="p1">Тем временем мы продолжали идти. Луна поднялась в зенит и была почти полной, так что округу было видно довольно хорошо. Да и сложно было не заметить огромную арку портала в километре прямо по курсу. Такую громадину захочешь — не пройдёшь мимо, к тому же она ещё и светилась.

При ближайшем рассмотрении «аркой» это назвать можно было едва ли. Скорее, это напоминало разрез в пространстве. Объект светился ярко-синим цветом невероятной насыщенности. Когда я осознал, что чёртов грызун ведёт меня к разлому, я замер.

— Пушистик⁈ — заорал я в поле. — Ты окончательно рехнулся? Куда ты нас привёл, крыса пушистая⁈

— Пик-пук! — раздался очередной «матюк» прямо у меня под ногами, после чего я ощутил острую боль в ноге.

— А-а-а-а! Мразь пушистая! — заорал я, завалившись на спину.

Пушистик выбрал новую цель — мою икру — и вгрызся туда повторно. Я катался по земле, пытаясь отцепить этого уродца от ноги.

— Верь своему деймону, — спокойно произнёс Андрей, стоя рядом со сложенными на груди руками. — И деймон будет верить тебе.

— Отцепись от меня! — кричал я хомяку, одновременно адресуя эти слова и зануде Андрюше.

— Андрей прав! — раздался голос в моей голове. — Тебе надо подружиться с Пушистиком. Твою боль я тоже чувствую и знаю, что с тобой…

— Заткнись! — рявкнул я на Петрушу. — Не смей лезть в моё сознание и память!

Странное ощущение: приятно и страшно одновременно. Мой внутренний голос звучал так знакомо, по-домашнему — он резко диссонировал с новой, реальной действительностью.

Наконец хомяку надоело трепать мою ногу — он отпустил её. Но, пока я пытался подняться, не поленился отвесить мне подзатыльник. Я зарычал, но промолчал — говорить уже не было сил.

— Я тоже не понимаю, зачем мы пришли к очередному разлому? — тяжело дыша, спросил Клим. — Мы ещё от прошлой битвы не отошли, а на горизонте уже новая маячит.

— Пиу-пу-пок. Пик-по-пу. Пиуок-по-попок, — выдал длинную тираду хомяк.

— Кто-нибудь переведёт? — спросил Клим, тыкая пальцем в «адскую зверушку».

— Он говорит, что по ту сторону — относительно безопасное место. Там можно будет отдохнуть и подумать, — выступил переводчиком Андрей.

Других вариантов у нас особо не было, так что пришлось следовать за хомяком. Вся группа замерла в паре метров от разлома. Заходить туда отчаянно не хотелось.

— А я слышала, — впервые за всё путешествие заговорила девушка, — что из разломов невозможно выбраться. Все, кто туда попадают, остаются там навечно.

— Пик-пук! — хомяк со всей своей хомячьей силы врезал себе по морде лапкой.

— Не выражайся при дамах! — Я пнул хомяка что было сил — и он с задорным писком влетел в арку разлома. — Будешь разведчиком.

— Нельзя так с деймонами, — вновь наставительно заговорил Андрюша. — Верь дей…

— Иди вперёд! — рявкнул я. — Достали, вокруг одни учителя.

Стоило моему защитнику скрыться в разломе, как витязь оскалился и потянулся к мечу. Поняв критичность своей ошибки, я со всех ног бросился к разлому. Благо он был рядом — я нырнул туда рыбкой. Результат превзошёл все ожидания.

Во-первых, на той стороне оказался день — с ярким, ослепительным солнцем. Во-вторых, прыгал я с луга — мягкого, зелёного и пушистого, а приземлился на каменистую территорию. Да ещё и проехался по этим крайне острым камням всем «Петрушей». И, в-третьих, картина маслом: Андрей и Пушистик сражаются.

— Пипеп! Пипеп! — кричал мохнатый.

Его квадратные глаза были полны сожаления. Андрей сосредоточенно отбивал атаки человекоподобных лягушек. На него наседали сразу четыре твари. И если предыдущие противники были тупыми животными, то эти явно обладали разумом: в руках у них было оружие, и они явно не сегодня научились им пользоваться.

Пушистик уворачивался сразу от двоих лягух, пытавшихся достать его копьями. Я валялся в пыли — и в собственной крови. Андрей же никак не мог справиться хотя бы с одной лягухой.

И тут лягухи заметили меня. Из оружия у меня — лишь слюни. А уверенности, что они снова подействуют, не было от слова «совсем». Из портала выпрыгнул Клим с мечом наголо, а сразу за ним — девчонка с парнем. Картина маслом. Лягухи даже замерли — чем тут же воспользовался Андрей.

Голова первой лягухи покатилась — все, словно заворожённые, проводили взглядом катящуюся башку. Стоило голове остановиться, как оставшиеся лягушки издали оглушительное «кваааа!». У меня зашумело в ушах.

Витязь вновь что-то сделал — и я ощутил очередной прилив сил. Сам же он, резко забыв обо мне, кинулся наперерез твари, которая бежала ко мне. Странный выбор — я его совершенно не понял, но оценил. Девушка с парнем попытались вернуться через разлом, но ничего не вышло.

С этой стороны разлом выглядел едва различимым прозрачным маревом в воздухе. Парочка просто прошла сквозь него, оставшись в этом мире. Наблюдение было крайне интересным, но сейчас — несвоевременным. «Позже подумаю на эту тему, — мелькнуло в голове, — если вспомню и если выживу».

Я сумел сесть и, как самый настоящий идиот, принялся себя осматривать. Вокруг — паника, суета, кваканье, «пик-пукание», крики, лязг металла… А я? Сижу и изучаю мелкие, бесчисленные ранки на своём «петрушином» тельце.

Когда я наконец поднял голову, картина выглядела лучше, чем минуту назад. К безголовому тельцу добавилось ещё одно безголовое и одно — с дыркой в груди. Ещё один противник доживал последние мгновения — его добивал хомяк собственной персоной.

Воины разобрались с оставшимися двумя лягухами и явно побеждали. Андрюша — уж точно: его оппонент был ранен, хромал на левую лапку, едва держал щит, а по морде текла синюшная кровь. Несколько умелых движений — и очередной безголовый пал под могучими ударами Андрея.

На удивление, он не кинулся на помощь другу. Воткнул меч в землю, опёрся на него и стал ждать.

— Почему ты не поможешь ему? — не выдержал я. Клим был не в лучшей форме.

— Так не принято! — твёрдо отрезал Андрей. — Лезть в чужую дуэль — последнее дело.

— Какая, к дьяволу, дуэль⁈ Дурень! Мы не на советском рауте. Завали чёртову лягушку!

— Как прикажете, хозяин! — последнее слово Андрей выплюнул с явной издёвкой.

Воин без затей зашёл со спины к лягушке и снёс ей голову. Тем временем хомяк наконец-то замучил своё земноводное. Парочка по-прежнему не думала расслабляться: они, словно затравленные звери, смотрели по сторонам, боясь отойти от разлома.

— И кто теперь «пик-пук»? — обратился я к Пушистику, который мило умывался, сидя на голове поверженного лягуха.

— Пипеп! — животина оторвалась от своего занятия и пожала плечиками.

— Что «пипец» — я и без тебя вижу! — уровень моего негодования был соизмерим с громкостью голоса. — Разлом