Дикарка у варваров. Песнь Теней - Ирина Тигиева

Шона вздохнул.

— Мой отец ещё не разговаривал с тобой насчёт неё?

— Нет. А зачем?

— Она говорит о тебе, не замолкая. Он обратил на это внимание и, по-моему, был не слишком рад.

— Не представляет меня в качестве зятя?

— А ты представляешь себя в качестве её мужа? — вскинул брови Шона.

— Пока нет. Имею в виду, не её, а в качестве мужа вообще. То есть... в моей стране так рано не женятся... вернее, женятся, но редко. А заглядываться на тринадцатилетних — вообще наказуемо законом! — путано выдала я.

— И в каком возрасте женятся в твоей стране?

— Официально — в восемнадцать.

— Мне уже есть, — Шона легко подтолкнул меня плечом.

— Поздравляю! Осталось лишь найти счастливицу, которая до конца дней будет подносить тебе айраг.

— Найти подходящую — как раз-таки самое трудное.

— Наверное, не пробовал. А ты что-то всерьёз заинтересовался этим вопросом. Уже есть кто-то на примете?

Как же весело обсуждать эту тему, "прикрываясь" фальшивым полом! Говори я от своего имени, наверное чувствовала бы себя неловко, но от лица "чокнутого" венецианца, можно не моргнув глазом задавать вопросы, явно смущающие Шону. Вот и сейчас мой приятель замялся и не очень уверенно возразил:

— Нет... но когда-нибудь будет...

— Не забудь позвать на свадьбу! — подмигнула я. — Обязательно придумаю что-нибудь особенное для тебя и твоей...

— Не надо! — шутливо взмолился Шона. — Когда ты так говоришь, сразу представляю, как полыхает Астай!

Я собралась было возмутиться, но услышала звонкое:

— Марко! Шона!

Болтая, мы уже подошли к моему жилищу, и нам навстречу со всех ног спешила Сайна. Дремавшая Хедвиг, хлопнула крыльями и издала тоненькую трель. А Шона, приветливо махнув Сайне, скосил пытливый взгляд на меня:

— Если бы тебе кто-то нравился, Марко... сказал бы мне?

— Чтобы ты её отбил? Ну уж нет!

Шона улыбнулся, хотел что-то ответить, но уже подлетевшая к нам Сайна выпалила:

— Ты задержался, Марко! Ещё раз всё повторить не успеем! Тургэн тебя ищет, а ты даже не переоделся!

— Толком ведь не стемнело, а празднование начнётся после захода солнца, так что не за чем торопиться, — успокоила я Сайну. — А Тургэн может и подождать. Нечего было так быстро заканчивать свидание с принцессой!

— Она — скучнее осеннего дождя — конечно, брат торопился поскорее от неё отделаться! — Сайна презрительно надула губки и повернулась к Шоне. — Останешься и посмотришь, что мы для него приготовили? Точнее, приготовил Марко, я только помогаю.

— Наверное, будет неправильно, если я увижу это раньше Тургэна? — Шона вопросительно посмотрел на меня, я кивнула. — Тогда увидимся позже. Мне тоже интересно, чем ты его "поздравишь", Марко!

А мне было интересно, удастся ли моё "поздравление"...

[1] Зал Благовоний — женская половина ханского дворца, где жили жёны и наложницы кагана.

Глава 13

Вечеринки в монгольском стиле стали для меня привычными. Теперь и представить не могла празднование без запаха жарящегося на кострах мяса и чаш с неизменным айрагом. В "городок" из юрт мы въехали бок о бок с принцем в сопровождении его свиты. Сайну я отослала сразу после репетиции, а сама ещё привела себя в порядок и переоделась. Но, хотя успела к месту общего сбора вовремя, всё равно получила выволочку от принца за долгое отсутствие. Пожалуй, Фа Хи прав: Тургэн — действительно собственник, каких поискать! Но портить ему настроение перед праздником не хотелось — убрав из голоса ехидство, я смиренно извинилась и была милостиво прощена.

На моём чуть-не-опоздании неприятности принца не закончились. На пиру ему пришлось сидеть не со мной, как в прошлый раз, а с принцессой Янлин — "засаду" подстроила его любящая мамаша. Думаю, Тургэну стоило огромных усилий сдержаться и не выйти из себя. Его "невеста", увешанная драгоценностями, как новогодняя ёлка, с робким обожанием посматривала на только что не шипевшего от злости наречённого. Я сидела за столом с Шоной и буквально задыхалась от смеха, глядя на подёргивающуюся от сдерживаемого гнева физиономию именинника. Но вот подошло время поздравлений, и мы с Сайной поднялись из-за наших столов.

Мне подали чанзу, ей — бубен, на "арену" вывели Светлячка — черно-белого коня, подаренного Тургэном на мой прошлый день рождения, и я ударила по струнам. Первая же трель, так хорошо известная в моём мире благодаря Антонио Бандерасу и фильму "Отчаянный", заставила и местных с любопытством уставиться на нас с Сайной. Смех и голоса смолкли, загоревшиеся глаза принца впились в меня. Сайна начала позвякивать бубном в такт моим аккордам, а я, крутанувшись на месте и забив по струнам сильнее, бодро затянула по-монгольски специально переведённые строки:

— Я — вполне достойный парень,

И поэтому горжусь!

Дамы, деньги — всё навалом

Но любви я не ищу!

На моём коне-красавце

По степи несусь в опор.

Лишь луна, созвезьдья, Тэнгри

Мне указывают путь!

А потом мы с Сайной завопили хором:

— Ай, ай, ай, ай,

Ай, ай, моя любовь!

Ай, ты — смуглянка

Сердца моего!

Только Сайна вместо "смуглянка" вставила "храбрый нукер". Раздались одобрительные вопли и свист, Сайна зарделась от удовольствия, а я, сделав в воздухе шпагат, продолжила:

Мне нравится играть на чанзе,

Мне нравится петь для вас,

Сайна подыгрывает на бубне,

Пока я пою песню сейчас!

Мне нравится опустошать чаши!

Лучше айрага — друга нет!

Как и светлая аарса,

Может отправить на тот свет!

Ай, ай, ай, ай,

Ай, ай, моя любовь!

Ай, ты — смуглянка

Сердца моего!

Зрители разразились хохотом. Я видела, как каган, вытирая слёзы, повернулся к Фа Хи, тыча в меня пальцем, будто приглашая моего всегда невозмутимого учителя посмеяться за компанию. Видела сияющее лицо Тургэна, явно забывшего о недавнем гневе, и словно окаменевшую принцессу Янлин. Мы с Сайной с ещё большим запалом повторили последние два куплета, завершив песню завыванием, которому позавидовали бы все мексиканские койоты. Наш вой тут же заглушили свист и одобрительные крики присутствующих. Но настоящее представление ещё только начиналось. Залетев в седло Светлячка, я легко толкнула его коленями и заиграла на чанзе мотив лезгинки, а Сайна принялась отбивать бубном такт, и Светлячок "ожил". Когда Тургэн подарил его мне, я сразу заметила, что конь — гораздо игривее Хуяга и Чингиза. Но игривость была не самой впечатляющей его особенностью. Светлячок оказался настоящим артистом, способным пуститься "в пляс" при звуках любой музыки или даже мерных хлопков. Когда мы скакали рядом с Тургэном, мой конь всегда перенимал манеру бега коня принца. И сейчас обучить его "танцевать" не составило труда. Лёгкое нажатие колен —