Тени Тегваара - Дмитрий Анатольевич Гришанин

Тогда Артем взялся помочь злюке закрепить вторую страховку — поднял брошенный Ольгой конец веревки и понес к ограде. Но девушка тут же догнала. Вырвала веревку. Хлопнулась у края крыши на колени. И размазывая по щекам слезы, сама стала крепить страховку вокруг стального прута ограды.

Артем тоже опустился рядом на колени. Преодолев сопротивление, притянул всхлипывающую напарницу, обнял и покаялся:

— Меня никто не спрашивал: хочу ли я быть тенью? Так вышло, теперь я тень. Ничего с этим не поделать. Прошу, не упрекай меня попусту, а лучше пожелай удачи. Сегодня ночью она пригодится.

— Уже этой ночью? — неохотно выдавила из себя Ольга.

— Да. После работы поеду домой собираться.

— А ко мне перед этим заедешь?

— Зависит от того, насколько быстро мы здесь управимся.

— Тем, ты меня любишь? — затаив дыхание, прошептала девушка.

— Очень, — радостно подтвердил Артем.

— Удачи! — Оля одарила любимого страстным поцелуем. — Вот возьми. — Она стянула с руки браслет, состоящий из старых, потрескавшихся серо-желтых речных ракушек, как рыбья чешуя, наползающих краями одна на другую, и натянула на руку любимого. — Это оберег, — пояснила девушка. — Никогда его не снимай. Ради нашей любви! Обещаешь?

Глядя на вдруг посерьезневшую мордашку, Артем не выдержал и расхохотался.

— Болван! Прекрати ржать! — обиделась Ольга. Она вырвалась из объятий и вскочила на ноги.

— Не поймешь вас, девчонок, то бранятся, то целуются, — покачал головой Артем и, поднявшись на ноги, проверил крепость затянутого узла.

Воспользовавшись моментом, Оля схватила любимого за ворот комбинезона, притянула так, что их носы уперлись друг в друга, и, глядя в черные очки напарника, повторила вопрос:

— Обещаешь⁈

— Ладно, уговорила, не буду снимать браслет. Клянусь, не буду. Успокойся только, — покорился Артем.

Девушка разжала пальцы и, утратив интерес к Артему, шагнула к заметно похудевшей куче снаряжения.

— Фагирли всем парам по двадцать рядов определил, а нам восемнадцать, — затараторила она, крепя на поясном ремне конец третьей страховки, так называемой дальней страховочной сцепки — восьмиметровой веревки, которой напарники соединяются друг с другом во время работы. — Помножить на одиннадцать это будет… будет…

— Сто девяносто восемь окон это будет. По девяносто девять на нос.

— Ерунда, быстро управимся. Я вчера сто тридцать два окна вычистила.

— Передо мной-то не надо хвост распускать, — усмехнулся Артем. — Видел я, как ты их вычистила. Если бы я за тобой второй раз их не перечистил, Фагирли ни одного окна у тебя бы не принял.

— Не ври, я хорошо чищу, — возмутилась девушка. — А ты мне завидуешь, потому что я, твоя ученица, превзошла учителя и работаю быстрей тебя. И затею с перемыванием моих окон ты придумал, чтобы потешить самолюбие. Мол, из-за торопливости, она делает все из рук вон плохо, и за ней приходится перемывать. Хотя, на самом деле, ничего перемывать не надо. Сплошная показуха твои перемывания. Мазнешь пару раз щеткой по чистому стеклу, и вроде как тоже руку приложил.

— Жду не дождусь, когда тебя выведут из-под моей опеки. Вот уж я вволю посмеюсь, когда Фагирли ткнет тебя носом в грязевые разводы на стекле и заставит саму все окна перемывать.

— Мечтай, мечтай…

— Все, хватит болтать, давай работать.

Глава 14

Глава 14

САМАЯ ЛУЧШАЯ РАБОТА

Артем с Ольгой рассовали по карманам комбинезонов маленькие бутылочки с моющим средством. Закинули за спину по пятилитровой фляге с водой. Пристегнули к поясным ремням короткие полуметровые щетки. Сбросили с крыши концы страховочных веревок. И, аккуратно перешагнув через стальной забор, спинами вниз рухнули в пропасть.

Падение, толком не начавшись, тут же прекратилось. Они повисли на натянувшихся струной веревках. Закрепленные на руках, ногах, груди и пояснице ремни страховки, равномерно распределяя нагрузку, врезались в тело. Быстро приспособившись к подвешенному состоянию, мойщики стали руками и ногами отталкиваться от стены, и короткими скачками спускаться к окнам одиннадцатого этажа. Достигнув каждый своего окна, отстегнули щетки, приправили водой и моющим средством, и приступили к работе…

Пройдя первые пять этажей, Артем решил сделать короткий перекур. Закрепил щетку на поясе, развернулся спиной к стене и огляделся по сторонам. Оля чуть отстала и еще чистила окна восьмого этажа. Уязвленная критикой, сегодня девушка работала на совесть, оставляя за собой идеально отмытые стекла. Пара мойщиков по соседству работали всего-то этажом ниже Артема, а поначалу они с Ольгой отставали от соседей на три этажа. Значит, опоздавшие постепенно нагоняли ушедшую вперед бригаду. И если так пойдет дальше, то ближе к первому этажу Артем с Олей из аутсайдеров могли вырваться в лидеры.

Артем выудил из лежащей в кармане пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. Он висел на самом солнцепеке, но замечательный комбинезон надежно защищал тело от жаркого дыхания полуденного зноя. Теплый ветер ласкал лицо и мгновенно рассеивал вырывающиеся изо рта и носа струи дыма. Артем любовался раскинувшимися под ногами красотами города, и в сотый раз ловил себя на мысли, что это зрелище никогда не сможет ему надоесть.

Полностью обозреть город с крыши даже самого высокого дома было невозможно, Светлый Тегваар раскинулся на огромных просторах. С разных домов взору открывался лишь кусок грандиозной панорамы. Каждый раз новый, чарующий вид.

Отсюда, с проспекта Большерота, с высоты седьмого этажа, среди нагромождения разноцветных крыш в просветах между домами Артем видел кусочек Чистого озера. И белоснежную пелену облаков над ним, в любое время года скрывающую водную гладь от солнечных лучей. Артем не раз бывал на берегу этого гигантского водоема, в самом центре города, и знал, что форма озера — идеально ровный круг диаметром четыре с половиной километра. Что на нем, как на море, случались приливы и отливы, но, в отличие от моря, на водной глади Чистого никогда, даже в ветреную погоду, не бывает ни легкой ряби, ни, тем более, волн. Что у берега, высматривая рыбу на мелководье, и днем, и ночью, кружат стаи жирных чаек. Наглых крикливых попрошаек, кроме редких рыбаков-любителей, здесь никто не гонял, и пришедшие полюбоваться красотами озера горожане, по доброй традиции, даже подкармливали птиц хлебом.

Над озером исполинской дугой возвышался пешеходный мост Зеркальные Врата. Он был настолько огромен, что его середина, проходящая над центральной частью озера, длиной примерно с полкилометра, скрывалась в пелене облаков. Это было самое высокое строение Светлого