Бог сломленных - Кэмерон Джонстон

– Скорее всего, их уничтожили люди, – ответил я. – Мы знаем толк в таких делах.

Она хмыкнула, соглашаясь:

– У тебя как у командира есть для меня приказы?

Я покачал головой:

– Мы оба знаем, я понятия не имею, что делать. Командир я лишь по званию. Положусь на тебя, поступай, как считаешь нужным.

После этого мы еще немного поговорили, больше не упоминая о прошлом. Просто обсудили некоторые скучные подробности, снабжение и разные мелочи. Прежней Эвы нет, и она никогда не вернется. Бесконечно неловко и так печально перейти от нахального флирта с молодой, полной сил женщиной к встрече с этой пустыней вины перед истерзанной человеческой оболочкой. Если бы я был проворнее, сильнее или умнее, может, сумел бы что-нибудь сделать.

Эва замерла, поймав мой взгляд.

– Мне знакома жалость, – произнесла она. – И я в ней не нуждаюсь.

И ушла, больше ничего не сказав, оставив меня наедине с ветром, снегом и самобичеванием. Я жалел ее или сожалел о собственной слабости? Я стоял и думал, пока не онемело лицо, а тело не задрожало от холода. Вернувшись в таверну, я уже понимал, что согласен с Эвой, и случись такое со мной, тоже не принял бы никакой жалости. Пришло время гнева.

Опустившись за стол, где собралась моя котерия, я сбросил насквозь вымокший плащ и громогласно потребовал эля.

– Ну, дворняжки паршивые, потолкуем о наших военных делах. Как мы собираемся перебить языческую нечисть и свалить домой? Чем более жесток способ, тем лучше – я не так щепетилен, как те ханжи-стражи.

В следующие пару часов Диодор и Нарин заложили благодатную почву для отвратных, но эффективных идей. Я ухмыльнулся, глядя на Жовиана – мы мудро поступили, наняв убийцу и поджигателя. Я как раз тот бессердечный ублюдок, кто сумеет в полной мере использовать их мрачные таланты.

– Просто скажите, что вам нужно для подготовки, – заключил я. – И пускай эти твари сгорят.

Глава 9

К нашему маленькому войску присоединилась дюжина выносливых горных пони, тянущих телеги с оружием и припасами, и мы отправились в путь по раскисшей дороге, ведущей в земли горных кланов. Моя котерия шла рядом с небольшой тяжело нагруженной телегой, которую тянул облезлый пони, больше годящийся для изготовления кожи и клея, чем для тяжелой работы. Он шарахался от каждой лужи и все время пытался меня укусить. Причем только меня. Вона, казалось, это мерзкое существо очаровало, и было странно наблюдать, как злобный громила ластится к лошаденке, поэтому я с радостью оставил Кусаку в удивительно нежных руках Вона. Не то чтобы я ненавидел лошадей, особенно мелких и менее пугающих пород, но все они, похоже, ненавидели меня.

К счастью, к Могильному холму прибыла группка торговцев, бежавших на юг от наступления скаллгримцев, и у них имелось многое из того, что могло понадобиться для создания хаоса: запечатанные ведра с негашеной известью, маслом, серой, дегтем, сосновой смолой и множеством других жидкостей и порошков, которые Нарин немедленно потребовала реквизировать. Конечно, это узаконенное воровство, но мои нужды важнее.

У жуткого старика-травника в лачуге за городом Диодор раздобыл кое-какие сушеные растения и семена, вызвавшие у него пугающие пароксизмы радости. За убийство десятков людей его бросили в самую глубокую яму Черного сада, и даже самая легкая царапина от его стрелы приводила к мучительной смерти. Теперь же ему дали возможность в полной мере использовать свои уникальные таланты, а я, по сути, откровенно подталкивал его к убийству как можно большего числа людей. Добро и зло – всего лишь социальные условности и во многом зависят от точки зрения.

Каждую ночь разведчики выдвигались вперед (как я предполагал, поскольку маршрутом, как и всем остальным, занималась Эва) и отмечали места, где нужно разбить палатки, устроить костры и уборные. Благо хоть кто-то знал, что делает. Я никогда не задумывался в деталях, как функционирует армия на марше. И естественно, случилась беда! Я не догадался нанять того, кто умеет готовить. Мне пришлось делать это самому, использовать Дар, чтобы «одолжить» котелок и выведать секреты походной кухни у солдат главной штурмовой котерии Эвы – отряда, вчетверо превосходящего по численности остальные и созданного для того, чтобы в полной мере использовать навыки рыцарей: Эва была практически неуязвима для обычного оружия, чего не скажешь о моей хлипкой шкуре.

Готовил я сам, потому что так безопаснее, чем принимать помощь Диодора. Мои новые знания не были дополнены какими-либо навыками, но, по крайней мере, еда получилась сносной, хотя и немного подгоревшей.

Бесконечный поход по снегу и мерзлой земле привел к глубокому истощению и ноющим мышцам у всей моей котерии и вызвал язвительные взгляды со стороны упитанных стражей, более сильных и выносливых, чем моя поникшая каторжная армия. По крайней мере, у меня имелась магия, чтобы укрепить решимость, и дрянные шутки для поднятия духа.

У подножия гор мы разбили лагерь и стали ждать прибытия наших проводников из кланов. Только глупцы отваживались войти в природный лабиринт речных долин и горных перевалов без местного проводника, тем более зимой. Столетия назад в эти долины ушла целая армия под предводительством старейшины Арканума Ранникуса, и больше о ней не слышали. Холодная, скалистая, малоплодородная местность доставляла расширяющейся Сетарийской империи больше хлопот, чем прибыли, тем более когда на юге, за Сирулейским морем, ждали огромные богатства и экзотические товары.

Не придумав ничего лучшего, я созвал конклав магов. Мы все предпочитали избегать друг друга, но теперь, вступая в земли горных кланов, я не мог допустить, чтобы слепая самонадеянность магов погубила армию еще до того, как мы столкнемся со скаллгримцами и их ручными демонами.

Морозной ночью с ясным, усыпанным звездами небом мы всемером собрались в командном шатре, запасшись мехами и жаровнями, чтобы не продрогнуть. К моим давним знакомым Эве и Гренвиллу, а также Кормаку и Секке, с которыми я недавно познакомился, присоединились высокий, суровый и уродливый аэромант по имени Брайден и жирный пиромант Винсент с длинным носом и узким лицом с вечной ухмылкой, мне сразу захотелось ему врезать. Оба были молодыми магами не из благородных домов. Таким образом, нас, рожденных среди простонародья, оказалось четверо: низшие маги в глазах знати вроде Гренвилла, и если мы погибнем в этом самоубийственном походе, не возникнет никаких политических последствий. Я задался вопросом: раз Гренвилл не вызвался добровольцем, то кому же он не угодил, что попал сюда? Хотя вряд ли заносчивый засранец когда-либо соизволит рассказать об этом.

– Не