Кастелламмарская война - Наиль Эдуардович Выборнов

И понял вдруг, что совершенно спокоен. Более того, эта встреча с патрульным отрезвила меня.

Я слишком горячился, мне хотелось всего и сразу. Сразу рассказать своим людям про будущую войну, про Массерию, про план, про союз с Маранцано и Рейной. Об этом можно сказать Сэлу и Лански, посоветоваться с ними, но на этом все.

Это опасно. Да, они умеют держать язык за зубами, иначе никто не принял бы их в Семью. Но если кто-то из них не выдержит, проговорится — все рухнет. Массерия узнает об этом, и тогда я мертв.

Нет, говорить об убийстве Массерии нельзя. Слишком рано. К тому же мне надо сперва обсудить это с Костелло и Анастазией. Один из них прямо сказал, что хочет, чтобы я занял место Джо-босса. А второй открыто намекнул, что хочет его убрать. Из него, кстати, выйдет неплохой исполнитель, он ведь псих. Безжалостный, про него даже говорят, что он любит убивать.

Нужно говорить другое. Про то, что начинается война, да. И про то, что убитым во вчерашней перестрелке был Вито. Но он работал на Массерию, что в общем-то так и есть, этот дурак ведь сам с ним связался.

А в остальном… Мы в войну не лезем, и нас пока не тронут. Занимаемся бизнесом, зарабатываем деньги и стараемся вести себя спокойно. Даже когда по городу начнутся взрывы машин и заведений один за другим, когда гангстеров будут расстреливать на выходе из собственных домов.

Это не должно коснуться нас. Даже наоборот, можно будет подмять под шумок несколько чужих точек.

Остается надеяться, что Маранцано сдержит свое слово, и что будет действовать быстро. Иначе все обернется гораздо сложнее, и убирать Массерию придется сразу.

Впрочем, и на этот случай у меня в голове уже сложилось подобие плана.

Но пока сидим и не рыпаемся.

Глава 8

Я припарковался в переулке за парикмахерской, вышел из машины. Снова пошел мелкий холодный снег. Хорошо бы, чтобы он лег уже, что ли, по-нормальному, засыпал все. Хотя, будет ли тут такое? Да наверное будет, но ближе к Новому Году уже. Точнее к Рождеству, Новый Год тут никто особо не празднует.

На улице было тихо. Воскресенье, середина дня, большинство лавок закрыты. Только несколько старух в черных платках брели куда-то, наверное в церковь или из церкви. Да пара ребятишек гоняла мяч в переулке. В общем-то нормально.

Я двинулся к парикмахерской «У Джонни», где была назначена встреча. Подошел, и увидел на стеклянной двери табличку «Извините, мы закрыты». И через окна тоже было видно, что кресла пусты, да и никого внутри нет.

Ну да, действительно закрыты, и дело вовсе не в том, что мы назначили встречу. Какой-то закон тут есть о том, что некоторые лавки по воскресеньям не работают, и в их числе и парикмахерские. Стрижка, мол, не является жизненно важной, так что можно подождать денек до понедельника.

Но на самом деле постричься или побриться можно, но только для своих, и без огласки. Кого попало туда не пустят.

А вот бар вечером откроется, и это нормально. Режим работы баров не регламентируется никакими законами и нормативными актами за исключением здравого смысла владельца и жизненных обстоятельств. А все потому что они запрещены. Сухой закон же.

Я постучал. Через несколько секунд с той стороны появился Дионис, племянник Грека, тот самый подросток, что меня брил. Увидев меня, он открыл дверь, посторонился, пропуская меня внутрь.

— Мистер Лучано, — сказал он. — Все уже внизу, ждут вас.

— Хорошо, — сказал я. — Стой здесь, никого не впускай. Если увидишь что-то подозрительное — полицию, или парней вроде нас, спустись и предупреди. Капишь?

— Понял, — кивнул он.

Я прошел через парикмахерскую к задней двери, открыл ее, спустился по скрипучей деревянной лестнице в подвал.

Бар ни капли не изменился после моего последнего визита, разве что у стойки стояло несколько ящиков с виски, судя по маркировке — канадским. Значит, кто-то из наших поставку организовал. Ну, бизнес работал и без меня. Не сказать, чтобы как швейцарские часы: сбои, которые мне приходилось устранять, иногда случались. Но это нормально, это всегда так.

За большим столом, тем же самым, где мы встречались с парнями Макгрегора, сидели мои люди. Сэл Бруни, как всегда, аккуратный и спокойный, курил сигарету, рядом с ним — Джо Адонис, они явно разговаривали. Джо Биандо жевал что-то, кивал в такт словам парней, а Майк Коппола пил что-то из бокала мелкими глотками, смотрел на стену с выражением полной незаинтересованности в их разговоре.

А рядом с ними Мейер Лански и Багси Сигел. Мей тоже сидел, а вот Багси стоял у стены, сложив руки на груди.

Ну и Винни тоже тут, только он чуть в стороне держался, и тоже на ногах. Он еще не член Организации, просто помощник, вот и не решился, похоже, сесть. Но мне хотелось, чтобы он слышал этот разговор. Но однако, он успел быстро управиться, раз уже здесь, я думал, что подъедет позже.

Когда я вошел, все повернулись, встали, чтобы поприветствовать меня. Бруни торопливо затушил сигарету в пепельнице.

— Садитесь, — махнул я рукой. — Времени мало, говорить будем быстро.

Я подошел к столу, сел во главе, повернулся к Винни и махнул рукой, приглашая и его сесть. После чего спросил:

— Дело сделано?

— Сделано, — кивнул он. — Роуз и Гэй в безопасности, продуктов им купил на целую неделю.

— Это хорошо, — протянул я. — Хорошо.

Потому что вся эта ситуация может затянуться на гораздо больший срок, чем неделя. Возможно, это займет несколько месяцев. Но если мы вступим в дело и будем действовать быстро…

— Вы уже знаете, что произошло вчера ночью? — спросил я.

— Ты про перестрелку? — вопросом на вопрос ответил Адонис.

— Да, — кивнул я. — Это было покушение на Гаэтано Рейну. Двое стрелков, оба убиты, Рейна жив, ранен в руку.

— Кто стоял за покушением? — спросил Сэл.

— Массерия, конечно, — я усмехнулся. — Он приказал мне убить Рейну, я отправил Вито. Он должен был сделать все чисто, но зачем-то поперся к Джо-боссу, хотел выставиться перед ним. Тот отправил с Вито этого недоумка Пинцоло, и они провалили дело.

Пусть будет так. О том,