Кастелламмарская война - Наиль Эдуардович Выборнов

что я там был, и это я им помог, лучше пока не рассказывать. Потом придется однозначно, но не сейчас. Пусть то, что лучше быть на моей стороне, безальтернативно дойдет до каждого. Вот тогда будет проще.

— Но вы же понимаете, к чему все идет? — спросил я.

На несколько секунд повисла тишина, мои люди переглядывались. Они все прекрасно понимали, потому что покушение на босса другой семьи однозначно означало только одно.

— Война? — спросил Джо Адонис.

— Война, — подтвердил я. — Массерия против Маранцано. Она начнется в ближайшие дни.

— И что это значит для нас? — спросил Биандо.

А вот теперь объяснить им все будет гораздо сложнее. Потому что мне как минимум придется объяснить, почему я не собираюсь мстить за Вито. Хотя кому мстить-то, это ведь я его и убил.

— Для нас это значит одно — мы сидим тихо, и не лезем ни на чью сторону. Продолжаем работать. Зарабатываем деньги и держим рты на замке. Каписко?

— Но мы же работаем на Массерию, — сказал Коппола. — Он наш босс. Он потребует, чтобы мы воевали, не позволит нам остаться в стороне.

— Если потребует, будем думать, — ответил я. — Но пока не требует. И я постараюсь сделать все, чтобы нас не втянули.

Мейер откашлялся, все повернулись к нему. И тогда он подал голос:

— Чарли прав. В войне между двумя большими боссами маленькие люди гибнут первыми. Нам это не нужно. Лучше переждать, посмотреть, кто победит.

На самом деле хитрый еврей все знает и все понимает. Как и то, что я договорился с Маранцано. Но он играет на публику, понял, что парни ничего не знают. Багси вот вообще молчит, смотрит в сторону, потому что боится нас выдать. Он-то парень прямой, импульсивный, но иногда понимает, что лучше держать язык за зубами.

— Посмотрим, — сказал я. — Сейчас важно одно: никаких стычек, никаких конфликтов, никаких провокаций. Если люди Маранцано на вас наедут, сообщите мне. Я все решу. Если люди Массерии требуют что-то сделать, тоже звоните мне. Говорите, пусть обращаются через меня, вы же мои солдаты, черт подери.

— А если прикажут кого-то убить? — спросил Биандо. — Лично Джо-босс?

— Тогда приходите ко мне, — ответил я твердо. — Я решу, как действовать. Самодеятельности не нужно.

Все кивнули, кажется они поняли мои позицию. Как говорят, у нас в России: моя хата с краю — ничего не знаю. Не в курсе, есть ли похожее что-то у горячих итальянцев, но логику они понимали.

— А Вито? — спросил вдруг Сэл. — Мы будем за него отвечать?

— Нет, — спокойно ответил я.

Все уставились на меня. Такого, чтобы не мстить за своего убитого человека, они очевидно не ожидали.

— Почему? — спокойно спросил Сэл.

— Потому что он сам — дурак, — ответил я. — Если бы он послушался меня, то все получилось бы чисто. Но нет, полез выставляться перед Массерией, вот все и закончилось для него плохо. Я не вижу смысла ссориться с Маранцано из-за него.

— Но…

— Никаких но, — сказал я. — Мы не лезем никуда.

Я вдохнул, чтобы продолжить, а потом понял, что не могу вот так — врать своим людям. Они ведь в случае чего будут меня прикрывать, а если соврать один раз, то доверие может быть потеряно. Так что придется признаваться. Не во всем, но признаваться.

— Парни, — сказал я. — У меня есть план. Я не могу раскрыть вам всех деталей сейчас. Нет, не потому что я вам не доверяю, — я поднял руку, чтобы остановить их, было же ясно, что они сейчас станут говорить. — Дело в том, что я должен сделать все сам. Потому что это очень рискованно, а я не хочу вами рисковать. Мне понадобится ваша помощь, но ближе к завершающему этапу. Тогда я раскрою все карты.

Да. Тогда даже если кто-нибудь сдаст меня Массерии, все равно будет уже поздно.

— Все поняли?

— Да поняли, босс, — первым ответил Бруни. — Сидим тихо, делаем деньги, никуда не лезем.

— Да, поняли, — сказали оба Джо один за другим.

И даже Коппола кивнул. С учетом того, какой он неразговорчивый, это и так делало все ясным.

— Делаем бизнес, зарабатываем деньги. Кстати, как у вас там дела? Что с бизнесом, как дела в барах?

— Все нормально, — ответил Сэл. — Выручка стабильная, после краха народ пьет больше обычного. Заливают горе.

— Это хорошо для нас, — усмехнулся Адонис.

— Пока хорошо, — сказал я. — Но скоро люди начнут экономить. Депрессия только начинается, вы знаете, что я ее предвидел и знаю, о чем говорю. Так что начинайте постепенно снижать цены, иначе клиенты уйдут к тем, кто продает дешевле. К ирландцами тем же.

— Снизим цены, потеряем прибыль, — заметил Биандо.

— Лучше продать сто бутылок по доллару, чем десять по два, — сказал Мейер. — А прибыль и так упадет в конечном итоге. Но мы же теперь ставку на свой алкоголь делаем, и на ирландцев.

— Да, кстати, — сказал я и повернулся к Адонису. — Как дела с ирландцами?

— Высший класс, босс, — он показал большой палец. — Я пытался выспросить у них, из чего и как они гонят — не говорят, семейный рецепт, мол, и все. Но виски отличный, поставили все вовремя. Завтра начнем развозить первую партию по барам, долю отдам сразу же.

— Босс, — сказал Сэл. — Я договорился с Д’Амико. Они помогли нам с оборудованием, так что завтра планируем варить первую партию.

— Отлично, — кивнул я. Значит, партия с ромом уже подходила к логическому завершению, потом надо будет просто следить, чтобы поставки не прекращались, и чтобы завод работал. — А что с Рафаэлем?

— Смогли договориться, — сказал он. — Нашел пару парней из Испании, они переводят.

— Хорошо, — кивнул я. — Значит, завтра заберешь меня, поедем и посмотрим, как оно все делается.

Дело жаркое будет в прямом смысле, заодно и согреться можно будет после холодного дня. Ну и мне, опять же, надо затаиться и переждать. А для остальных это будет вполне нормальное объяснение — поехал проверить, как обстоят дела с моим новым производством.

Я вытащил из кармана новую пачку