Кастелламмарская война - Наиль Эдуардович Выборнов

Я наклонился вперед, положил локти на стол.

— Вы знаете, кто я такой, сами об этом сказали. Вы знаете, что я могу. И вы знаете, что если бы я хотел причинить вам вред, то не пришел бы сюда лично. Я бы просто прислал людей, и вы бы узнали об этом, только когда стало бы слишком поздно. И они пролили бы много крови.

Сент-Клер чуть приподняла бровь. Вот и первая не сыгранная эмоция за весь разговор.

— Вы угрожаете мне, мистер Лучано?

Вот так. Я уже «мистер Лучано».

— Нет, — покачал я головой. — Объясняю расклад. Я пришел сюда с уважением, пришел предложить то, что выгодно нам обоим. Но если вы будете относиться ко мне как к очередному белому, который хочет вас использовать, то разговора не получится. Я просто встану и уйду, а вы останетесь наедине с вашими проблемами.

Я замолчал, давая ей время обдумать сказанное, снова затянулся. В баре играла музыка, трубач выводил длинную печальную ноту.

Сент-Клер помолчала, внимательно рассматривая меня. Я видел, как она думает, как взвешивает варианты. Она была умной женщиной, это было понятно с первого взгляда. И сейчас она прекрасно знала, что я прав.

— Вы не похожи на других итальянцев, — сказала она наконец. — Те, с кем я имела дело раньше, либо пытались меня запугать, либо обмануть. А вы говорите честно, я это чувствую.

Может реально чувствует. Может быть, она какая-нибудь колдунья вуду, черт его знает. Оно ведь не только на Гаити распространено, но и среди всех негров карибского архипелага. А она откуда-то оттуда, причем из французской его части — говорит с характерным акцентом.

— Потому что мне это не нужно, — ответил я. — Я хочу вести дела честно, насколько это слово вообще применимо к тому, чем мы занимаемся.

Она усмехнулась. В этот раз усмешка была почти настоящей.

Бампи снова подал голос:

— Она права. Ты не похож на других.

Я посмотрел на него.

— Ты тоже, — сказал я. — Другой бы уже попытался мне врезать, я же вижу, тебе это не впервой, кулаки у тебя здоровенные. А ты сидишь, слушаешь, думаешь. Это хорошо, это значит, что ты умнее, чем выглядишь.

Он не обиделся, наоборот, усмехнулся. Крепкие белые зубы блеснули на темном лице.

Сент-Клер посмотрела на него, потом снова на меня. Что-то в ее взгляде изменилось. Не то чтобы она мне доверяла, но она уже была готова слушать.

— Хорошо, мистер Лучано, — сказала она. — Допустим, я поверила, что вы пришли с уважением. Допустим, я готова выслушать ваше предложение. Бампи, распорядись, пусть нашим гостям подадут чего-нибудь нормального.

Он приоткрыл шторку, и подал знак. Уже через полминуты снова появился официант, забрал бокалы с пивом, пенная шапка на которых уже успела осесть, поставил вместо них три бокала, полных янтарной жидкости. Я с готовностью взял, глотнул — алкоголь обжег мне глотку. Виски, не лучший, конечно, но вполне приличный.

— Чего именно вы хотите? — спросила Квинни.

Я затушил сигарету в пепельнице, откинулся на спинку скамьи.

— Голландец Шульц, — сказал я. — Я хочу, чтобы мы от него избавились. Общими усилиями.

Сент-Клер помолчала, обдумывая мои слова. Потом медленно кивнула.

— Голландец уже доставляет мне проблемы, — сказала она. — Его люди приходят к моим сборщикам, требуют долю, избивают тех, кто отказывается. Месяц назад убили одного из моих лучших людей прямо на улице, среди бела дня.

— Я знаю, — кивнул я. — Но это только начало. Шульц считает, что весь Гарлем принадлежит ему: ваш бизнес на числах, ваши бары… Все ваши точки, короче говоря. Он хочет все это забрать.

Числа — это лотерея такая, очень популярная среди черных.

— Он уже пытается, — она сжала губы. — Каждую неделю кто-то из моих людей приходит с разбитым лицом. Или не приходит вовсе.

— И дальше будет только хуже, — сказал я. — Голландец готовит полномасштабную войну. Он соберет людей, вооружит их, и начнет планомерно захватывать ваш бизнес. Точку за точкой, пока не останется ничего.

Бампи снова подался вперед.

— Откуда ты это знаешь? — спросил он.

— Голландец не умеет держать язык за зубами, — я усмехнулся. — Он хвастается своими планами направо и налево, думает, что это пугает других.

— На самом деле это делает его уязвимым, — вставил Лански.

— Да он вообще придурок, — заметил Багси и опрокинул в себя бокал виски. Кивнул — он ему явно понравился больше, чем-то пиво.

Сент-Клер и Бампи переглянулись. Они общаются без слов, одними взглядами. Долгое партнерство, глубокое доверие. Близкие люди, может быть, даже любовники.

— И что вы предлагаете, мистер Лучано? — спросила она.

— Начать раньше, — сказал я, разводя руками. — Не ждать, пока Голландец соберет силы и ударит первым. Убрать его.

Бампи усмехнулся, но усмешка вышла злой.

— Значит, белые хотят, чтобы черные делали за них грязную работу, — сказал он. — Как всегда. Мы воюем, мы рискуем, мы умираем, а вы сидите в стороне и ждете результата.

Я спокойно посмотрел на него. На самом деле он был прав, но только отчасти.

— Бампи, — сказала Сент-Клер негромко. — Дай ему договорить.

Негр откинулся назад, скрестил руки на груди, но замолчал.

— Я не предлагаю вам воевать за меня, — сказал я. — Я предлагаю воевать вместе. Голландец угрожает вам, но мне и моим друзьям он не нравится не меньше. Он слишком жадный, слишком наглый, а главное — слишком громкий. Рано или поздно он привлечет слишком много внимания. А может набраться смелости и полезть на мою территорию. Мне этого не нужно.

— И какова моя роль в этом? — спросила Сент-Клер.

— Гарлем — это ваша территория. Вы знаете здесь каждую улицу, каждый переулок. Где лучше воевать — у себя в районе или в незнакомой местности? Логично же?

— Логично, — кивнула она. — А что будете делать вы?

— Обеспечу огневую мощь, — пожал я плечами. — Оружие, деньги. Ну и не стоит забывать о моих связях. Шульц думает, что неуязвим, что у него везде друзья. У меня друзей больше.

И у меня есть компромат на некоторых его друзей в верхах из моих борделей. Но об этом вслух я говорить не стал. Нельзя