Кастелламмарская война - Наиль Эдуардович Выборнов

Сент-Клер смотрела на меня, постукивая пальцами по столу, золотые кольца тихо стучали о дерево. Она думала.

— Допустим, мы победим, — сказала она. — Допустим, Голландец умрет или сбежит. Что тогда?

— Тогда Гарлем ваш, — ответил я.

— Я хочу управлять им так, как захочу, — резко сказала она. — Полностью. И никто не полезет в мои дела.

Я нахмурился, хотя это в общем-то полностью входило в мои планы. Но надо было продемонстрировать, что я недоволен. Все-таки у нас переговорный процесс, а на этих самых переговорах я собаку съел.

— Хорошо, — выдохнул я. — Вы будете править тут так, как считаете нужным. Никто из моих людей не будет лезть в ваши дела.

— Хорошо, но мало, — сказала она. — Воевать придется нам. Что еще?

— Во-первых — поставки алкоголя, — принялся перечислять я. — Хорошего алкоголя, не той дряни, что продает Голландец. Канадский виски, ром с Кубы, еще кое-что от моих новых партнеров. Такого качества в вашем районе еще не видели.

Она слушала внимательно, не перебивая.

— Во-вторых — защита. Голландец станет для всех примером, но рано или поздно кто-то все равно полезет к вам. Но если они будут знать, что вы под моей защитой — никто не сунется. Это точно.

— И что вы хотите взамен? — спросила Квинни. — Денег, я полагаю?

— Тридцать пять процентов от всех доходов, — сказал я. — Числа, бары, все остальное.

Сент-Клер рассмеялась. Коротко, резко и как-то без веселья. Демонстративно, снова начала играть.

— Тридцать пять процентов? — она качнула головой. — Вы сумасшедший, мистер Лучано. Да за такие деньги я буду воевать с Шульцом и без вас.

— И проиграете, — спокойно сказал я. — У вас не хватит людей. Голландец раздавит вас за месяц, может за два.

Но я понял, это это все игра. Переговорный процесс опять же. На самом деле она уже согласилась, и мы оба это знали.

— Десять процентов, — отрезала она. — И это щедрое предложение.

Я покачал головой.

— Тридцать. Я рискую людьми, деньгами. И в первую очередь репутацией. Это стоит денег.

— Пятнадцать, — сказала она. — И ни центом больше.

Я посмотрел на нее, потом на Бампи, тот сидел неподвижно, ждал. Мейер рядом со мной едва заметно кивнул. Он заранее все просчитал — бизнес, потенциальные доходы. И знал, что эти пятнадцать процентов — это уже сотни тысяч долларов в год. Не так много по сравнению с остальным, но и не мало.

— Двадцать пять, — сказал я. — Последнее предложение.

Сент-Клер выдержала паузу. Я видел, как она считает в уме, прикидывает расклады, думает, не согласиться ли.

— Двадцать, — проговорила она твердо. — Мистер Лучано, я уважаю вас, но двадцать процентов за защиту и поставки — это справедливая цена. Больше я не дам.

Я помолчал, делая вид, что думаю. На самом деле двадцать процентов это даже больше, чем я рассчитывал. С тридцати пяти начал, чтобы было куда отступать.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Двадцать процентов.

Она протянула руку через стол, я чуть сдавил ее ладонь. Рукопожатие было крепким, уверенным.

— По рукам, — сказала она. — Но детали обсудим позже, не сегодня. Мне нужно время, чтобы все обдумать, поговорить с моими людьми.

— Конечно, — кивнул я. — Свяжитесь с Мейером, когда будете готовы. Он организует встречу. Пойдем, парни.

Мы поднялись и двинулись наружу. Провожать нас нужды уже не было, дорогу мы знали. Негр-привратник снова открыл нам дверь, так что мы вышли на улицу. Ветер затрепал мои волосы, на улице было холодно, но сейчас это только приятно. Все-таки в баре было душно, там набилось слишком много людей.

Мы двинулись в сторону машины, Винни стоял возле нее, держа одну руку в кармане. Скорее всего, у него там был маленький револьвер, и он опасался нападения. Не любил он негров, точно так же, как не любили белых в этих черных кварталах.

Я кивнул ему, и он тут же сел в машину, завел двигатель. Мы расселись — я вперед, а Мей и Багси назад. Тачка тронулась.

— Ты уверен, что это нам нужно, Лаки? — заговорил Багси с заднего сиденья.

Его чуть ли не трясло. Подозреваю, что если бы он пришел сюда один, то все закончилось бы кровью. Точно стал бы палить, и его бы наверняка убили, потому что я прекрасно видел, что охрана в этом баре вооружена. Да и помимо Бампи там наверняка личная охрана Квинни имелась.

— Нужно, — ответил я.

— Когда она подала нам эту ослиную мочу… Едва удержался от того, чтобы не выплеснуть ее ей же в лицо.

— Я тебя понимаю, — ответил я, хотя мне-то мозгов хватило понять, что это игра, и не пить.

— Зачем так делать-то? — сказал он. Потом я услышал, как щелкнула зажигалка — закурил. Запахло табаком.

— Она пыталась проверить нас, — ответил я. — Готовы ли мы гнуться. Понимаешь… Они ведь думают, что никому не нужны в этой стране, что могут добиться чего-то только объединившись. Если начнут бороться с белыми за свои права.

— Да нам лучше что ли? — усмехнулся Мей. — Я помню, как в России было. Два погрома пережил, между прочим. Это еще из средних веков идет. Да и тут тоже криво смотрят, даже твои соотечественники, Лаки.

— Ну вот, — пожал я плечами. — Значит, мы можем их как-то понять. Но это не важно. Двадцать процентов дохода с Гарлема — это все, что должно нас волновать. А еще то, что клубы останутся без покровителя, и мы сможем взять их под себя. Местная индустрия развлечений — дело такое, может быть очень интересно. А у нее это не получится.

— Почему? — спросил вдруг Винни.

— Потому что никто из белых не пойдет в клуб, которым управляет черный. А уж тем более женщина. А основной доход все-таки идет именно с белых богатых людей, которым хочется развеяться и послушать музыку. Короче говоря, не станет Голландца — это все окажется в наших карманах. Если подсуетимся.

— Тебе лучше знать, — проговорил Багси, и я услышал, как он шумно затянулся. Похоже, что до сих пор не мог прийти в себя от оскорбления, точнее того, что таковым считал.