Кастелламмарская война - Наиль Эдуардович Выборнов

— Надо будет заложить еще несколько заводов, — повернулся я к Д’Амико. — Мы возим сто тонн сырья, дальше планируем расширяться. Справитесь?

— Справимся, — кивнул он. — У нас полно должников, кто согласится потесниться, а то и передать нам фермы. Сделаем все, как договорились. За десять процентов продукции.

— Только помни, что продавать его ты сможешь только в Нью-Джерси, — сказал я. — В Нью-Йорк не лезь, это моя территория.

— Конечно, конечно, — закивал он. — Я все понимаю, мистер Лучано.

Рафаэль снова заговорил, переводчик перевел:

— Сеньор Рафаэль говорит, что хочет сделать пробную партию сегодня. Небольшую, просто чтобы показать вашим людям как работать. Есть немного уже готовой браги, ее можно перегнать.

— Хорошо, — согласился я. — Мы посмотрим.

Следующие несколько часов прошли в жарком деле в прямом смысле этого слова. Рафаэль попробовал брагу из одного из чанов, откуда сразу запахло кислым с спиртовым. Потом кивнул одобрительно, и они вместе с одним из помощников принялись переливать брагу в перегонный куб. Люди Д’Амико помогали ему, работали внимательно, запоминали.

Разожгли огонь под кубом, и скоро медь начала нагреваться. Рафаэль следил за температурой, то и дело проверяя рукой трубки. И так пока не перегнали весь спирт. Перелили в другой куб, а первый сразу же принялись чистить. Потом опять. Рафаэль стал собирать первые капли в отдельную банку, понюхал, поморщился, что-то сказал.

— Это головы, — перевел испанец. — Их пить нельзя, это яд. Выливаем.

Потом пошла основная фракция — прозрачная жидкость, чуть маслянистая, с резким, но приятным запахом. Рафаэль собирал ее в другую емкость, время от времени пробуя. Я уже поверил в то, что Гарсия послал к нам настоящего профессионала. Другое дело, что ориентировался он больше на вкус и свои ощущения, может быть, даже на интуицию. Научить этому кого-то из наших, кто больше привык работать с виски, будет не так просто.

Рафаэль отлил немного в отдельную банку, подставил новую, подошел к нам и что-то сказал.

— Вот это уже ром, — перевел испанец. — Крепкий. Его потом нужно будет разбавить. Попробуете?

Я посмотрел на остальных — Д’Амико и Бруни. Они кивнули, им явно хотелось оценить результат наших трудов. Да и мне тоже, честно говоря. Эта поездка и так меня вымотала, и теперь большой вопрос — стоило оно того вообще или нет.

Да и мне было любопытно.

— Да, — кивнул я. — Мы попробуем.

Рафаэль отпил из банки, заулыбался, а потом протянул мне. Я тоже глотнул. Обожгло горло, но вкус был хороший. Пожестче, чем выдержанный, кубинский, которым меня угощал Гарсия, но для первого перегона, да еще и на не совсем подходящих для этого аппаратах, очень достойно. В барах такой пойдет на ура.

— Неплохо, — сказал я, а потом проговорил так, чтобы было понятно Рафаэль. — Хорошо, хорошо.

Это слово он знал, это я уже понял.

Я передал банку Бруни, тот же глотнул, посмаковал даже, как мне показалось. Ему явно понравилось. Потом банка перешла Д’Амико. Он выпил, резко выдохнул, покачал головой, после чего сказал:

— Это хорошо. Это, мать его, очень хорошо.

Рафаэль снова улыбнулся и заговорил на испанском. Испанец перевел:

— Он говорит, что это только начало. Когда наладим процесс — будет еще лучше. А выдержанный — так вообще напиток богов.

Я подошел к кубинцу, похлопал его по плечу, и проговорил:

— Молодец. Так и продолжай, — потом повернулся к Бруни, сказал. — Посмотри, как тут все идет. А мы с нашим новым другом пойдем и немного поговорим.

Гаспаро напрягся, но я махнул ему рукой, мол, идем за мной. Мы вышли на улицу, и я двинулся к машине. Вытащил пачку сигарет, прикурил, протянул ему. Он тоже взял, но сразу в рот не сунул, а принялся разминать сигарету между пальцами.

— Есть одна вещь, которую я хочу обсудить, Гаспаро, — проговорил я.

— Слушаю, сеньор Лучано, — кивнул он.

— Как ты относишься к пяти Семьям?

Этот вопрос явно поставил его в тупик. Он помолчал немного, после чего проговорил:

— Я уважаю их. Бизнес поставили на поток, хорошо зарабатываете. Вы все — достойные люди, что еще тут можно сказать? Я вас уважаю.

Ну да, а какого еще ответа я от него ожидал? Он явно не мог отвечать честно, что его притесняют, не считают равным, и ему это не нравится. А ведь он — все-таки босс. Да, не признан официально, но под ним все равно сильная структура. К тому же он умен, раз не лезет в Нью-Йорк, где все уже поделено между собой, а ведет дела здесь, в Джерси. А тут, очевидно, все победнее, денег поменьше, да и вообще.

— Нет, — сказал я. — Как ты относишься к тому, что боссы официально не признают тебя? К тому, что не считают тебя равным?

— Ну… — проговорил он. — Моя организация слабее. Мы не можем тягаться ни с одной из семей Нью-Йорка, даже с этим молодым, Профачи. Особенно если учесть, что его прикрывает Маранцано. Мы — скромные люди, но у нас есть свое дело. На жизнь хватает.

— А ты хотел бы, чтобы тебя официально признали боссом? — спросил я. — Семья Д’Амико — неплохо звучит, а? Официально стать частью нашего дела?

Он все-таки сунул сигарету в зубы, закурил, причем я заметил, что пальцы у него порядком дрожали. Ну да, если говорить о нашем разговоре более понятным языком, то это как капитану говорить напрямую с генералом. Который еще и намекать начинает на что-то. То ли хорошее, то ли плохое, пока не ясно.

Ответить я ему не дал, продолжил сам:

— Мне нравится, как ты ведешь дела, Гаспаро, — сказал я, затянувшись. — Не лезешь, куда не надо, не создаешь проблем. Тихо работаешь, зарабатываешь себе на хлеб. Это правильный подход.

— Спасибо, сеньор Лучано, — он слегка наклонил голову. — Я стараюсь.

— А теперь у нас общий бизнес, — продолжил я. — Я вложился сырьем и связями, ты — оборудованием и обеспечил нам хорошее место. Как считаешь, это делает нас партнерами?

— Да, — он осторожно кивнул. Явно не понимал, к чему я веду.

— Но мне мало партнерства, — я улыбнулся и увидел, как он вздрогнул. — Мне нужны друзья. Ты ведь в курсе по поводу