Системный Друид - Оливер Ло

индустриальному обществу, только вместо паровых машин здесь использовали руническую магию. Технологии были, пусть и другие. Наука существовала, пусть и называлась иначе. Прогресс шёл, просто по иному пути.

Осознание ударило неожиданно сильно. Я так привык считать этот мир примитивным, диким, что упустил очевидное: бытовая магия требует стандартизации. Эти артефакты были серийными, массовыми, доступными даже крестьянам на краю цивилизации. Где-то существовали мастерские, производящие их сотнями. Академии, обучающие рунным ремёслам. Торговые сети, доставляющие товар в такие вот захолустья.

Мир был сложнее, чем казался поначалу. Намного сложнее. И это наталкивало на мысль, что я не буду сидеть все время в лесу с Торном.

Но я убрал эти мысли на потом, в ту часть сознания, где хранились вещи, требующие долгого обдумывания в тишине. Сейчас нужно было закончить с покупками.

Шорник оказался последним пунктом в моём списке.

Старик с трясущимися руками и острым, как бритва, взглядом продал мне кусок хорошо выделанной кожи, которую я планировал пустить на ремни и заплаты. Цена была высокой, но качество того стоило, мягкая, прочная, правильно обработанная кожа прослужит годы.

Мешок за спиной потяжелел изрядно. Соль, ткань, гвозди, проволока, кожа, склянки с зельями, мёд, крупа — всё то, что делает жизнь в лесной хижине чуть более сносной. Не роскошь, но необходимость, основа быта, на которой строится всё остальное.

Я направился к выходу из деревни, мысленно прикидывая, сколько времени займёт обратный путь с грузом. Может, стоило взять меньше, растянуть покупки на несколько визитов? Нет, глупо. Каждый поход сюда — это полдня, потерянных на дорогу. Лучше нести тяжелое и в большом объеме, но делать это редко.

И тут воспоминания ударили без предупреждения.

Она стояла у крайнего дома, разговаривая с какой-то женщиной, вероятно, матерью. Светлые волосы, собранные в косу, простое платье из той самой грубой ткани, что продавали в лавке. Лицо, обычное, ничего особенного, но прежний Вик смотрел на неё так, словно это была королева.

Марта.

Имя всплыло из глубин чужой памяти вместе с потоком образов. Как он следил за ней издалека, не решаясь подойти. Как сочинял дурацкие стихи, которые сжигал, не показав никому. Как пытался произвести впечатление своим презрением к деревенской жизни, рассказывая о городах, в которых никогда не был. Как мечтал увезти её отсюда, показать «настоящий мир».

Именно ради неё Вик отчасти согласился на предложение людей графа. Золото, обещания, намёки на место при дворе — всё это было способом стать кем-то, достойным её внимания. Не внуком лесного отшельника, а важным человеком, приближённым к власти.

Идиот. Слепой, влюблённый идиот.

Я резко свернул в проулок между домами, скрываясь за углом. Воспоминания схлынули так же быстро, как накатили, оставив после себя привкус чужой тоски и горечи, которые не имели ко мне никакого отношения.

Прежний Вик умер в лесу. Его чувства умерли вместе с ним.

Марта была симпатичной девушкой, не больше. Одной из тысяч симпатичных девушек, встреченных за пятьдесят шесть лет моей жизни.

Уйти незамеченным из деревни не вышло.

За мгновение до того, как проулок скрыл меня от площади, я почувствовал два взгляда. Первый, удивлённый, задержавшийся дольше, чем следовало, принадлежал ей. Марта смотрела в мою сторону, прервав разговор с матерью, и на её лице читалось недоумение. Может, она узнала меня. Может, просто заметила движение в переулке.

Второй взгляд был тяжёлым и злым.

Я не видел его источника, но ощущал всей кожей, той частью сознания, которая за годы в тайге научилась чувствовать опасность раньше, чем глаза её замечали. Кто-то смотрел на меня с ненавистью, с обещанием боли, с уверенностью в собственном праве причинить эту боль.

Это был Гарет. Сын местного охотника, уже подмастерье при отце. Широкоплечий, сильный, привыкший к уважению сверстников. Тоже влюблён в Марту и не раз избивал Вика за одни только взгляды в её сторону.

Он и его дружок нагнали меня на окраине деревни, там, где последние огороды упирались в вырубленную полосу перед лесом.

Гарет шёл впереди, квадратный, с бычьей шеей и кулаками размером с мою голову. За ним маячил второй, пониже, пожиже, но с той особой злобой во взгляде, которая бывает у шакалов, прибившихся к более сильному хищнику.

— Эй, Вик!

Голос Гарета был громким, уверенным. Голос человека, привыкшего, что его слушаются.

Я остановился, повернувшись к ним вполоборота. Мешок с покупками опустил на землю у ног, освобождая руки.

— Чего?

Гарет подошёл ближе, останавливаясь в двух шагах. Его спутник занял позицию сбоку, отрезая путь к отступлению.

— Думал, сдох в своём лесу, — процедил Гарет. — А ты живучий, как таракан. Слушок ходил, что люди графа траванули тебя и деда твоего.

Я смотрел на него спокойно, без вызова, но и без страха. Прежний Вик в такой ситуации пытался убежать, давая повод для погони и более сильного избиения. Я вместо этого прикидывал, как можно победить этих двоих в этом слабом теле. Используя местность, тяжелый мешок и уязвимые места.

— Допустим, — сказал я ровно.

Гарет нахмурился, сбитый с толку отсутствием ожидаемой реакции.

— Допустим? — переспросил он. — Я тебе сейчас покажу «допустим».

Он шагнул вперёд, занося кулак для удара.

Я качнулся в сторону, пропуская его мимо себя. Мальчишка был силён, но медлителен, привык бить тех, кто не сопротивляется. Его кулак рассёк воздух там, где мгновение назад была моя голова.

— Стой смирно, крыса!

Второй бросился на меня сбоку. Я поднырнул под его захват, перехватил за запястье и дёрнул вниз, используя его собственный вес. Парень с грохотом впечатался в утоптанную землю, выбив из лёгких воздух.

Гарет развернулся, глаза расширились от изумления и неверия в происходящее. Прежний Вик не умел драться. Он падал от первого же удара и скулил, пока его пинали.

— Ты…

— Хватит, — сказал я. — Уходи.

Его лицо исказилось от ярости. Логика отступила перед уязвлённой гордостью. Он бросился на меня снова, размахивая кулаками без всякой техники, полагаясь на силу и массу.

Я ушёл от первого удара, блокировал второй предплечьем, вложив в защиту каплю маны. Не «Каменную плоть», просто укрепление, этому я научился за недели тренировок. Кулак Гарета врезался в мою руку по касательной.

— Хватит, — повторил я.

— Я тебя убью!

Он замахнулся снова.

— Гарет!

Низкий, властный голос ударил как хлыст.

Гарет замер на полушаге, кулак застыл в воздухе. На его лице мелькнул страх, быстро сменившийся угрюмым смирением.

Из-за угла ближайшего дома вышел мужчина. Высокий, жилистый, с обветренным лицом и глазами хищника. Он двигался мягко, почти бесшумно, как человек, привыкший выслеживать добычу в лесу.

Судя по памяти — Борг,