Белый царь - Илья Городчиков

— Город под контролем, — доложил я. — Но нужна временная администрация. Виссенто не может управлять.

— Назначьте своего человека, — холодно ответил подполковник. — У меня нет мандата на гражданское управление. Моя задача — обеспечить порядок и вашу доставку на корабль.

Пришлось действовать самостоятельно. Я собрал уцелевших сторонников Виссенто и наиболее уважаемых горожан. Кратко объяснил ситуацию: их лидер жив, но временно неспособен править. Предложил создать временный совет из трёх человек, который будет управлять городом до его выздоровления или новых выборов. Солдаты Российской империи обеспечат безопасность и не допустят междоусобиц. Условие было одно: немедленное признание договора с Русской Гаванью и продолжение курса Виссенто на сотрудничество. Увидев за моей спиной безупречный строй солдат Рогова, что не потеряли убитыми ни одного бойца, собравшиеся быстро согласились.

Поздно ночью, когда основные пожары были потушены и караулы расставлены, я наконец позволил себе короткую передышку. Сидя на ступенях уцелевшего дома, я мысленно составлял список дел перед отплытием. Нужно было написать подробные инструкции для Лукова и Обручева, уладить вопросы с только что созданным советом Лос-Анджелеса, обеспечить транспортировку наиболее ценных трофеев и, главное, стабилизировать состояние раненых для возможной перевозки.

Рогов, появившийся рядом, нарушил мои размышления.

— К восходу выступаем. Ваши люди готовы?

— Будут готовы, — ответил я, поднимаясь. Внутри клубилась смесь чувств: горечь от потерь, тревога за будущее колонии, давящее понимание, что теперь моя судьба и судьба Русской Гавани решаются не только здесь, в Калифорнии, но и в кабинетах далёкого Петербурга. И первым шагом на этом новом пути станет дорога домой — к берегу, где ждал корабль, способный изменить всё.

Когда показались знакомые холмы и частокол нашей колонии, внутри всё сжалось. Вид поселения с подошедшими регулярными частями был одновременно обнадёживающим и тревожным. На валах, рядом с нашими ополченцами в разношёрстной одежде, уже стояли часовые в тёмно-зелёных мундирах. Андреевский флаг на мачте теперь развевался рядом с имперским штандартом.

Ворота открылись, и нас встретила натянутая тишина. Обычная сутолока строительства и работы замерла. Люди стояли группами, молча наблюдая за входящими стройными рядами солдат. Первыми ко мне бросились Обручев и Луков. Лицо инженера выражало откровенное потрясение, бывший штабс-капитан был бледен, его глаза судорожно бегали от меня к фигуре Рогова.

— Павел Олегович, что происходит? — выдохнул Обручев, едва дожидаясь, пока я слезу с коня. — Корабль… солдаты…

— Позже, Григорий Васильевич, — отрезал я, снимая перчатки. — Соберите Совет в моём доме через час. Луков, как обстановка?

— Напряжённая, — сквозь зубы процедил Андрей Андреевич, кивая в сторону казарм, где уже размещались солдаты Рогова. — Твои «гости» прибыли сутки назад. Ведут себя смирно, но… — Он понизил голос. — Рогов уже запрашивал планы укреплений и списки личного состава. И он не один. С ним ещё двое штабных, глазастые, всё осматривают, всё записывают. Я уже собрал индейцев Токеаха в полной готовности на северном участке. Скажи слово — и мы…

— Никаких действий, — жёстко прервал я его. — Это приказ. Сейчас любая провокация сыграет против нас. Весь гарнизон — в казармы, кроме дежурных смен. Индейцев — распустить по домам, пусть занимаются обычными делами. Но чтобы Токеах был начеку.

Луков хотел что-то возразить, но, встретив мой взгляд, лишь резко кивнул и ушёл, отдавая тихие распоряжения подошедшим казакам.

Час спустя в моём доме за столом собрался Совет. Отец Пётр, Марков, Обручев, Луков. Все они смотрели на меня, ожидая объяснений. Я изложил суть кратко: внимание Петербурга, приказ о личном докладе, неизбежность отъезда. Рассказал о бое в Лос-Анджелесе и о гибели Черкашина. В комнате повисло тяжёлое молчание.

— Значит, империя решила взять всё под свой контроль, — первым нарушил тишину Луков. Его пальцы нервно барабанили по столу. — Эта рота — лишь первый отряд. Рогов попытается сместить тебя, поставить своего коменданта. У него для этого все полномочия.

— Его прямые полномочия — обеспечить мою доставку в Петербург и поддержание порядка до решения государя, — парировал я. — Он не станет рисковать открытым конфликтом, если мы не дадим повода. Поэтому наша задача — не накалять обстановку. Совет продолжает работать. Все гражданские и хозяйственные вопросы — за вами. Луков — отвечает за оборону и взаимодействие с нашими индейскими союзниками. Обручев — за строительство, производство и логистику. Марков — за снабжение, медицину и учёт. Отец Пётр — за отношения с крещёными племенами. Все решения принимаете совместно. Спорные вопросы — большинством голосов.

— А солдаты Рогова? — спросил Марков. — Они будут подчиняться нам?

— Нет. Они подчиняются своему командиру. Но мы можем договариваться. Их задача — не управлять кузницей или мельницей, а обеспечивать безопасность. Используйте это. Попросите их помощи в патрулировании дальних подступов, если нужно. Но чётко обозначьте границы: внутренние дела колонии — наше поле.

— Индейцы видят в них угрозу, — мрачно заметил отец Пётр. — Уже были разговоры о том, что «новые русские» пришли отнимать землю.

— Объясните им, что это не так. Скажите, что это воины Великого Белого Царя, которые пришли укрепить наш союз. Пусть Токеах держит своих молодцов в руках. Никаких стычек. Если возникнет конфликт, то решайте через Петра. Он человек Бога, так что между всеми нами он единственная сила, которая сможет спокойно действовать.

Обручев, до сих пор молчавший, тяжело вздохнул.

— А что с «Волей»? С нашими планами на самостоятельность?

— Они сейчас зависят от исхода моей поездки, — честно ответил я. — Если я смогу убедить Петербург в нашей ценности, колония получит статус и поддержку. Если нет… — Я не стал договаривать. Все и так понимали. — Поэтому ваша работа здесь, пока меня не будет, важна как никогда. Нужно не просто сохранить, а приумножить. Запустить вторую домну, расширить посевы, добавить картошку, укрепить договоры с племенами. Чтобы к моему возвращению у нас были ещё более весомые козыри.

Следующие два дня прошли в лихорадочной подготовке. Я проверил все цеха, склады, отдал последние распоряжения по ключевым проектам. Встретился с Токеахом и старейшинами ближайших племён, заверив их в неизменности наших договоров. Рогов наблюдал за этой деятельностью со стороны, но не вмешивался. Его солдаты заняли отдельный квартал у восточной стены, организовали свой лагерь и несли караульную службу совместно с нашими людьми. Напряжение постепенно спадало, переходя в состояние настороженного наблюдения.

Накануне отплытия я вызвал к себе Обручева и Лукова