Делец - Андрей Игоревич Буянов

нас было готово и отлажено еще со времени нашей авантюры с аварским конвоем. Ну да, потрошить чужие корабли Тер умеет просто прекрасно. Осталось только свободное пространство трюма забить. Жалко, его не так много осталось и явно не хватит на все изъятое с недобровольного донора. Ну да по мере сортировки разберемся!

— Лиис, команду зачистки в дело.

— Принято, босс, — деловым тоном ответил мне наш связист-десантник. И этот, кстати, привычку меня боссом называть перенял. Надо будет потом у него поинтересоваться ради собственного развития, что конкретно он под этим термином подразумевает.

— Я соотнесла модели кораблей с каталогом, и, думается, улов у нас весьма скромный. Нам очень повезет, если за этот хлам дадут хотя бы четверть цены.

— О, дорогая, ты себе даже не представляешь, какие чудеса может творить с этими старыми железками Тогот, если возьмется за них всерьез…

— Ты уверен, Фил? Это же натуральный металлолом… Впрочем, почему бы не попробовать. — Ива отключилась.

Ну, металлолом так металлолом. Сейчас этот момент не особо принципиальный, потому как доход с продажи модулей выпотрошенных линкоров мирного времени будет у нас идти по статье как дополнительный — основной рейс уже оплачен нашими сполотскими контрагентами. А он, получается, всего лишь пойдет приятным бонусом.

Межсистемник аккуратно маневрировал, подстраиваясь своей тушей под вращение первого из линкоров, когда поступило сообщение от Лииса.

— Оба корабля зачищены, босс.

На нейросеть в это же время упал доклад от дройдов абордажной партии о потерях и пленных. Потерь не было, если не считать мелких повреждений, а вот пленных было целых пятнадцать штук. И что с ними делать? Пока размышлял над этим, прочитал о также найденной небольшой партии рабов в пятьдесят разумных и находящихся в глубокой промышленной заморозке. Хм, наверное, настало время и нам так попробовать… Сбросил Арану запрос на возможность заморозки пиратов на нашем медицинском оборудовании. В ответ же получил от него входящий…

— Фил, скажи, а какие у тебя дальнейшие планы на… пленных?

Ого, да наш бравый доктор, что святее всех святых, никак прикладной вивисекцией решил заняться! Понятно, что я ему так не ответил, просто буркнул, мол, никаких, сдадим СБ на ОПЦ.

В ответ доктор приободрился и чуть ли не скороговоркой выпалил:

— У меня тут есть некоторое оборудование для мнемосканирования и нейроманипуляций флотского образца…

— Подожди, — даже опешил я от такого поворота и от того, что наш доктор таки действительно вивисектор, — ты что, решил их всех в «овощей» превратить, да еще и на краденном у флота оборудовании. И, кстати, как ты его умудрился на Матадор доставить, тебя ведь шмонали куда как?

— Не краденное, а приобретенное списанное оборудование! — возмущению Терма не было предела. — И это вообще-то часть моей научной работы, которую флот и государство финансировать отказалось. Так что как само оборудование, так и его усовершенствования и модернизации — это моя персональная собственность, и…

— Всё, Аран, не горячись, — моя аватарка примирительно подняла руки, — я всё понял и проникся своей неправотой. Скажи мне, что ты конкретно задумал с ними делать? Тут ведь хоть и фронтир, но все же его вполне себе оживленная часть… Короче, некоторые научные изыскания безнаказанными не останутся. Поэтому, повторюсь, что конкретно ты собрался с ними делать?

Доктор в ответ немного помялся, а потом несколько нехотя сообщил:

— Хочу сделать слепки матриц с мозга, чтобы потом попробовать их частично расшифровать, — это вполне понятно, я внутренне кивнул сам себе. Терм же после небольшой заминки добавил:

— Ну и еще извлечь их нейросети с имплантами перед заморозкой.

В ответ я кивнул — значит, заморозка на нашем оборудовании возможна, и это просто отлично. Но вот доктор удивил. Ясно-понятно, что осетра он урезал прямо на ходу, и первоначальные его планы на представителей проигравшей стороны были несколько более широки. Аран у нас человек во фронтире новый и не совсем в теме, что эти ребята в теории могут быть и вовсе не кровожадными пиратами, руки которых по локоть в крови, а вполне себе обычными наемниками, отрабатывающими контракт. Еще они могут быть связаны патентом с одной из сторон бушующего в секторе конфликта… Короче, всё просто: либо действуй по закону, либо свидетелей не оставляй. Мы вот пока по второму пути не идем — носитель-то ушел, и сведения о боестолкновении наверняка предадутся огласке в ограниченных кругах, разумеется, что мою мягкотелость полностью обеляет и внутренне радует. Однако доктору всё это пока в новинку… Ну да на то я тут и главный, чтобы за всеми этими возможными безобразиями следить и от глупых ошибок по «незнанию» оградить. Тут ведь как, в случае чего, спрашивать-то будут не только с доктора, но и со всего экипажа, и больше всего с владельца и капитана. Зато вот снятые нейросети и импланты в хозяйстве вполне могут пригодиться, в отличие от расшифровки мнемосканирования. Доктор-то, судя по всему, всерьез собирается загрузить наши новые искины научными целями. Тут бы и всё ничего, но расшифровка мнемокода — это одна из самых сложных задач для вычислительных мощностей, и тратится на нее просто уйма времени работы простого искина, к примеру, что стоит в госпитале на «Ахте». Другое дело батарея наших искинов, тут возможности обработки куда как более широкие, и сроки будут заметно короче. Так что пусть попробует, однако результат изысканий будет принадлежать корпорации, а доктору пойдет только процент. О чем ему и сообщил. Аватарка Арана в ответ только пожала плечами, мол, все равно, я тут вообще за чистоту исследований. А я задумался о том кредите доверия, коим мой экипаж и мои друзья меня одарили. И получается, что он очень и очень немаленький. А вот за относительно гуманным обращением с пленными надо бы проследить, дабы избежать ненужных потом эксцессов и лишних трат.

Потрошение линкоров много времени не заняло. Еще бы, мы в этом деле уже далеко не новички, тем более особо сильно с аккуратностью и не заморачиваясь выгребли всё, что влезло в свободное от груза пространство трюма и летной палубы. Из действительно ценного можно, наверное, обозначить двигательные установки и контуры гравиприводов большой мощности. Да, далеко не новые, но вполне работоспособные после капитального ремонта, а возможно, и некой модернизации. Остальное по большей части было поддерживавшимся в рабочем состоянии старьём. Неудивительно, что реакторы обоих тяжелых кораблей пошли вразнос и выжгли половину их внутреннего пространства, что, как ни странно,