Делец - Андрей Игоревич Буянов

только сыграло нам на руку при разборке. Однако и оттуда мы всё выгребли, потому как при переборке многое из, казалось бы, напрочь выгоревшего оборудования может оказаться относительно работоспособным, а значит, во фронтире на него найдется свой покупатель, шахтер там какой или предприимчивый новичок… Причем относительная цена таких запчастей получается совсем не плоха. Это и я, и Тогот прекрасно знаем по себе, одна только разборка матки кочевников чего стоит! И ведь всё с нее добытое продали по довольно хорошей цене и были при том очень довольны прибылью. Понятно, что те крохи мне сейчас погоды не сделают, у нас только затраты на рейс сейчас составляют порядка семи миллионов кредитов без учета расходников…

М-да, тут мое восприятие, да и финансовое мировоззрение проявило изрядную гибкость. Помню, когда итоговая цена «Скифа» перевалила за миллион двести тысяч кредитов, тогда для меня это была и гордость, и настоящий шок от запредельной для простого пилота суммы. А сейчас у нас только на рейс в две с половиной декады в обе стороны уходит семь миллионов чистыми затратами, и я радуюсь, что не особо и много! Ведь весь наш вояж в одну сторону в максимально быстром режиме, то есть практически порожняком, уже оплачен заказчиком в полном объеме и составляет двадцать миллионов. А хибха — так что в ней весу-то практически один объем, что для межсистемника совсем не обременительно, всё равно что пустым идти — это же не концентрат редкой руды, который за один и тот же объем имеет массу на несколько порядков больше. То есть даже без ее перепродажи на Ахте мы уже были в прибыли не меньше чем на десятку миллионов кредитов Содружества. А мы ее, хибху эту, тоже неплохо перепродали и положили себе на счет еще три миллиона чистой прибыли. И вот как вишенка — вот это всё оборудование… Если его как следует перебрать и привести в рабочее состояние, то Тогот оценивает его стоимость никак не меньше чем в двадцать — двадцать пять миллионов, пусть и редкостное старье, но всё же оно принадлежит к классу модулей средних кораблей и само по себе довольно ценное от того. Но это потом, потому как этот самый капитальный ремонт с дефектовкой, переборкой и прочей мелкой модернизацией и неминуемой подгонкой надо еще сделать. А это тоже время, притом немалое. Получается, что за время этого перелета, если ничего не произойдет, мы чистыми выйдем на шестнадцать миллионов кредитов, плюс двадцать с копейками в потенциале. Короче, доходность вполне себе приличная у такого образа деятельности получается. И это еще я не считаю стоимость лучевых орудий, снятых с пиратов. Они, кстати, что для первого, что для второго корабля совсем не родные, а куда как старше. И вот, с одной стороны, они еще более полное старье и оттого жрут просто прорву энергии на залп — установленные на «Матадоре» аварские по сравнению с ними в этом параметре сущие дети! А вот с другой — это орудия тяжелого класса и по мощи залпа современным особо не уступают. Что с ними делать, пока не придумали, но продавать точно пока не будем. Придержим до лучших времен, а там посмотрим. У тех же шахтерских станций особых проблем с излишками топлива и энергией нет, а значит, и к выбору вооружения они не сильно-то и придирчивы. Тем более когда и выбора нет…

И снова ОПЦ нас встретила дежурной скороговоркой диспетчера и приоритетным курсом на сектор причалов сполотов. Когда мы обходили придержанные администрацией другие межсистемники, прям удовольствие некое испытал за такую ВИП-проводку.

Корабль только состыковался, а разгрузка уже вовсю началась: сновали туда-сюда платформы гравиподъемников, что цепляли контейнеры один за другим и вереницами устремлялись в темноту технических туннелей. Там они в соответствии с маршрутной картой разлетятся каждый по своей секции многоярусных складов. Всё четко структурированно и поддерживается в идеальном порядке под контролем обособленного профильно-направленного искина, изолированного от прямого контакта с сетью, чтобы избежать утечек и краж. Своих диспетчеров в полном смысле этого слова, конечно, этот поток не имеет, тут данную функцию выполняет главный кладовщик — царь и бог списания и продажи неучтенки. У вояк, во всяком случае, так, со сполотским кладовщиком еще мне сталкиваться не доводилось, так как накладок с комплектностью перевозимого имущества не было пока.

Сверка идентификационных карт груза тем временем подошла к концу, и мне на сеть упал протокол приёмки с указанием принятых позиций. В этот раз тоже всё чётко, и протокол отгрузки в полной мере соответствует протоколу погрузки. То есть и в этот раз поводов встречаться с заведующим сполотскими складами на ОПЦ у меня нет. Ну и не очень-то и хотелось, не думаю, что у него здесь уже появился способный меня заинтересовать незарегистрированный или списанный товар.

Пока продолжается разгрузка, сервисные дроиды приступили к межрейсовому обследованию корабля. Конечно, проводить его, будучи просто пристыкованным к вытянувшемуся из тела станции грузовому шлюзу, не считая захватов, дело такое себе… Но что поделать, во фронтире крупные корабли обслуживаются просто у борта станции практически повсеместно.

Тем временем прибыли сотрудники СБ для принятия замороженных тушек пиратов и точно таких же замороженных, но лежащих отдельно и промаркированных иначе рабов. Передачей занимался лично Лиис. Он скрупулёзно сверил все документы, после чего, выполнив освидетельствование на жизнеспособное состояние каждого, подписал протоколы передачи. Дроиды медицинской службы сноровисто принялись перегружать в транспорт мигающие зелёными, реже красными индикаторами контейнеры. Мне тем временем пришёл запрос от Пилла на подтверждение пресечения пиратских действий. Угу, всё серьёзно… Протокол наших действий с доказательной базой, дотошно проработанный Ивой в плане обоснования действий с точки зрения права Содружества и, на мой взгляд, являвшийся совершенно излишним, улетел в СБ. Всё. Теперь можно заняться другими насущными делами…

Эксплуатация такого большого корабля, как не единожды говорилось, имеет множество нюансов, но одним из основных является тот факт, что в большинстве случаев команда этот самый корабль не покидает — нет особого смысла в этом. Отсеки межсистемников настолько обширны и оборудованы, что у людей почти не возникает потребности куда-то идти в порту прибытия, тем более если он находится на орбитальной станции. Помнится, я всё удивлялся, когда только начал свою, если можно так назвать, карьеру, почему припортовые районы не несут в себе практически никакой развлекательной индустрии, не то что внутри станции? А вот теперь отчётливо понимаю — не надо это особо никому. Я вот сейчас на мостике работаю, потом пойду проводить осмотр