Мишка. Назад в СССР - Георгий Лавров

– Вот значит ты как. За своими все же сходил. Мог бы и моего забрать! – соседка смотрит на меня с нескрываемой злостью.

Мне очень хочется задать ей вопрос, а как она вообще представляла сей процесс. На мне сейчас висит четыре ребенка и сумка с продуктами. Один из них младенец. Я пятого куда должен засунуть? Связать их веревкой и тащить волоком, чтоб не разбежались?

– Он же там наверняка один остался! – продолжает она. – Ты должен был и его забрать!

Она рычит так уверенно, что был бы я сопляком, она бы точно развернула нас обратно и отправила заново проходить этот адский путь от садика к дому.

– Во-первых, я вам ничего не должен, – я стараюсь отвечать спокойно, но в голос вкладываю металл. – Во-вторых, следите за своими детьми сами. В-третьих, прочь, пожалуйста, с дороги.

Женщина охает, машет на меня руками, но все же отходит.

– Ненормальный, – доносится в спину ее тихое проклятье.

Я с ней полностью согласен. Я сейчас как гребаный Марио, который никак не пройдет простейший уровень. Сходи, блин, в сад, забери детей и приведи их домой. А по дороге купи картошки с хлебом.

Звучит сложно? Да с этой задачей справится любой простак, который умеет передвигаться по земле и озвучивать свои мысли.

На деле же это квест с таким навороченным уровнем сложности, что за его выполнение как минимум должны молоко выдавать. А в идеале массаж и внеплановый выходной.

Бросаю авоську на ближайшей же лавке. Цепляю Тош-Гошу, Варя хватает второго, и спустя пять минут и три пролета мы дома.

Глава 9

Перед входом в квартиру Варя останавливается и испуганно оглядывается на меня.

– Ключи? Сейчас. – Хныкающего ребенка, который задался целью сбежать любой ценой, и двумя-то руками держать неудобно, что уж говорить об одной. Но я все же перехватываю Маняшу, покрепче прижимаю ее к себе и лезу в карман. Черт, я же Зине их отдал.

– Да тут открыто. Просто… – Варя слегка толкает дверь, та отворяется, но девочка тут же быстрым движением притягивает ее к себе.

– Пить хочу! А я в туалет. На улицу можно? Чур я первый захожу! Нет я! – Гошка дергает меня за руку, которой я держу младшую, Тошка ноет, прислонившись к стене.

– Тише вы! – цыкает на них сестра. – А если он опять бушует?

"Он" – это, по всей видимости, Генка. Других вариантов у меня пока нет.

– Заходи! – произношу уверенно. – Я рядом.

Мы вваливаемся в коридор шумно, навстречу тут же выскакивает Зина. Дверь в ее комнату приоткрыта, оттуда раздается громкий храп. Маняша испуганно дергается и замирает. Плач Ярославны прекращен, ура.

Машинально кидаю взгляд – на кровати у левой стены раскинулся Генка. Сколько меня не было после того, как я его вырубил? Часа три?

– Уля проснулась, – докладывает Зина, оставляя дверь в детскую открытой. Замечает мой взгляд, тут же кидается к своей комнате и закрывает ее.

Судя по внешности и возможному возрасту Генки, он может приходиться Зине кем угодно: муж, отец, брат, сват, дядька. А, может, он все-таки перепутал квартиры и завалился на первую же кровать, какая попалась.

При виде соседки Маняша улыбается, тянется к ней. Передаю ношу и потираю освободившиеся руки.

В коридоре у наших дверей стоит объемная сумка. Пацаны ныряют в нее, выхватывают по яблоку и разворачиваются к выходу.

– А ну, стоп! – перехватываю их. – Во-первых, руки помыть, во-вторых, далеко собрались?

– Гулять! – отвечают хором и синхронно тянут яблоки в рот.

– Руки, – указываю на ванную. – Потом гулять, но только во дворе. Варя, присмотри за братьями, пожалуйста.

Она выглядывает из детской, на глазах наворачиваются слезы.

– Ее нет, – шепчет дрожащим голосом. – Она так и не вернулась…

– Варенька, пойдем ручки помоем, – Зина увлекает ее вслед за мальчишками.

– Я там сумку с продуктами на лавке оставил. Схожу заберу.

Получаю в ответ "угу" и спешу на улицу.

Двор тот же, но сейчас у меня совсем другие ощущения, чем были в обед, когда я первый раз в нем оказался. Паника, которая накрыла меня после пробуждения, из глобальных масштабов "а что делать-то, куда бежать" сжалась до мелких проблем "хоть бы кошка не добралась до сумки с хлебом раньше меня" и "чем кормить детей".

Авоська ожидает меня там же, где я ее и оставил. В паре метров присматривается серый облезлый кошак. При виде меня обиженно мяукает и сматывается. Все равно для тебя там ничего вкусного. Вместо того, чтобы схватить сумку и быстрее домой, сажусь рядом на лавочку и задумываюсь.

А что если… просто уйти? Вот прямо сейчас. Встать и двинуть в любом направлении. Не искать себя прошлого, никому ничего не объяснять. Сесть на ближайший автобус или электричку, заявить, что потерял паспорт, что очнулся без памяти и не помню, как здесь оказался. Вести себя максимально адекватно.

Провожу рукой по затылку – шишка от удара на месте. Вот вам и доказательство того, что я нормальный. Я – свой. Просто проблемы с памятью. Даже если и отправят меня на психиатрическую экспертизу, ну что я, не пройду ее что ли. Да легко.

На одной чаше весов свобода, новая неизвестная жизнь. На другой – "а ты тоже нас бросишь?", "пап, покрути" и "пожарь нам картошечки".

– Мы руки помыли! – близнецы протягивают ладошки с огрызками. – Можно теперь гулять?

– Можно. Только с сестрой! И чтоб я вас в окно видел.

Прохожу на кухню, кладу авоську на подоконник, жду, когда дети появятся во дворе, машу им и только после этого начинаю разбирать продукты.

– Ой, ты картошку купил? – Зина удивленно выглядывает из-за плеча. И когда она успела тут появиться. – Там же кулек полный почти.

Ставит рядом со мной сумку, из которой близнецы доставали яблоки.

– И в ящике вашем есть еще. – Зина открывает дверцы на столе-тумбе, который стоит ближе к мойке. На верхней полке кастрюли,