Мишка. Назад в СССР - Георгий Лавров

несколько тарелок, приборы стоят в эмалированной кружке. На нижней две коробки. В одной россыпью овощи, во второй полупустой пакет с рисом, гречки с килограмм и макароны.

– Это все наши запасы? Не густо…

– Алька в магазин почти не ходила. Теть Таня еду постоянно мешками тащит. Так что ты зря столько всего накупил.

– Съедят.

Открываю пакет от "теть Тани". Еще картошка, пара луковиц, огурцы – теперь понимаю, почему Варя так удивилась, когда я их купил.

Пока я занят перекладыванием продуктов, Зина крутится рядом. Маняша в свою очередь крутится на ее руках.

– Вот ведь как выходит… – начинает она разговор, но замолкает.

– Слушай, Зин, а как вы тут жили вообще? – Выуживаю одну из кастрюль и ставлю под кран набрать воды.

– Да как тебе сказать… – Зина опускает Маняшу на пол, садится рядом и переключается на агуканье. – По-разному.

– На кухне не тесно? – Я чувствую, что она не особо расположена откровенничать, поэтому решаю начать с общих тем.

– Когда теть Люся дома, сюда, конечно, вообще лучше не соваться. Загрызет. А так-то у нас график. Да и на плите аж четыре комфорки. Ваша крайняя справа.

Крайняя справа? Да неужели. А если я на чужой чайник попробую вскипятить, то что будет – исключат из профсоюза?

– А чего это она загрызет? Суровая тетка?

По очереди перебираю ножи, но все как один, тупые. Что ж ты, Миша, хозяйство так запустил. Ножи-то красавцы! Черная ручка с металлическими "каплями", полированная кость. Грех не ухаживать за такими. Точило нахожу у стенки в "нашем" шкафчике.

– Она как в администрацию работать перешла, – продолжает Зина, – так совсем зазналась. Командует тут. Решила, что она главная в нашей квартире. А с чего она главная-то? Работает бухгалтершей, костяшки по счетам гоняет, да бумажки перекладывает, тоже мне, важная птица. Курица она!

По ходу, я своим допотопным башмаком наступил Зинаиде на больную мозоль. Она распаляется все сильнее, Маняша в ответ хохочет и размахивает ручками. Насчет занятия Мимославовны я угадал – бухгалтерша.

– Алька с ней еще как-то уживалась, – продолжает соседка, чуть успокоившись. – Ну, как уживалась… Ругались, конечно, постоянно. Поорут и разойдутся по комнатам. Дети ее уж больно бесят. Своих-то нет, вот и злится на чужих. А чего на них злиться? Такие милаши. Да, Маняш? Ты у нас милашечка?

Из комнат доносится грохот. Зина подскакивает и тут же скрывается в коридоре. Маняша подползает ко мне, цепляется за брючину, поднимается, но тут же шлепается обратно на пол. Кухню сотрясает рев.

Вытираю руки, поднимаю ребенка, рев усиливается. Опускаю ребенка – громкость снова повышается. Да как же с тобой обращаться-то? Мать свинтила, а где инструкция по применению? Нет бы список написать. Держать вот так, качать эдак, три раза погладить по голове, почесать по спинке, и спокойствие гарантировано.

– Где у тебя кнопка, а? Есть выключатель? А если найду? – щекочу Маняшу по бокам, она отвлекается и чуть затихает.

– Вот она я, сейчас-сейчас! – Зина перехватывает ее на ходу и по инерции продолжает кружить по кухне и качать. – Бутылку уронил, сволочь, как же меня замучил уже.

Она тихо ворчит, но я разбираю ее слова. Сирена тоже постепенно затихает. Ага, мысленно записываем: кружить и качать, качать и кружить. Один пункт инструкции готов.

Возвращаюсь к ножам. Наточу один, на первое время хватит. Ближайшее важное дело – ужин.

– А как там Ульяна? – я вспоминаю про заболевшую девочку. – Может, ей надо чего?

– Миш… – Зина подходит так близко, что задевает мое лицо своими кудряшками. – Ты про кого?

– Эээ… Про Улю.

– Это которая Ульяна, да?

Медленно киваю. Зинино круглое личико вытягивается, глаза округляются и в них отражается такой испуг, что не удивлюсь, если за моей спиной торчит армия Хищников и Чужих. На всякий случай оборачиваюсь – никого. А вот ее физиономия становится еще страшнее.

Что не так? Гребаный Гондурас, что на этот раз я сказал не так? Дайте мне уже на всех, пожалуйста, инструкции!

И эта Зина еще со своими дурацкими реакциями. Заманала удивляться, начинаю уставать от ее скачущих эмоций.

– Я ведь еще в обед поняла, что с тобой что-то случилось! – срывающимся голосом выдает она.

Прикладывает к моему лбу ладонь, задерживается пухлыми пальцами на виске, поправляет волосы – мои! не свои, – и отходит чуть в сторону.

– Больно уж ты странный.

Она покачивает головой, будто укоряет меня. И почему-то думает, что я не замечаю, как она прикладывает пальцы, которыми трогала мой, к слову, лоб, к своему рту.

И кто из нас теперь странный?

– Я все поняла! – заявляет Зина тоном детектива, который обнаружил, что убийца – шофер. – Я знаю, что с тобой произошло. Я мигом.

Вручает мне Маняшу и исчезает из кухни. Как там правильно действовать в экстренных случаях? Кружить и качать. Пока мы куролесим по кухне, высматриваю в окно детей.

Сцена, которая разворачивается на площадке, почти один-в-один повторяет садиковскую. В песочнице кутерьма, в центре – Гоша, отжал у кого-то лопатку и сыплет во все стороны песком. Варя суетится рядом. Судя по жестам, пытается успокоить брата. Не уверен, что он ее слышит. Тошку нахожу на лавочке. Сидит рядом с бабульками, покачивает ногами.

Вся гоп-компания так и вышла босиком. Мысленно заношу в список дел пункт по поводу Вариных порванных сандаликов. Остальных заставить обуться будет попроще.

Маняша нашла себе развлечение – мои уши. Она теребит их, крутит и тянет в разные стороны. Но хотя бы на это время замолкает.

Сколько стоит минута тишины? Три прокрутки левого уха, одно мощное оттягивание правого, достать пальцами барабанную перепонку и отстучать на ней победный марш.

Продлять будете? С вас клок выдернутых волос.

Экзекуцию с прической прерывает Зинаида. Она вплывает важной птицей, следом появляется высокая дама, которая окидывает меня строгим взглядом.

– Здесь осмотрите или в комнату пройдем? – обращается к ней Зина.

– А вы кого осматривать собрались? Уля вообще-то в детской. Но у нее, вроде, температура спала.

Хотя осмотр врача не помешает, конечно.