Подарок судьбы или кофе с хомяком - Елена Северная

— Вот, принимай парня. Будет кофий господам делать. Сам господин Виртан его привёл.

Я удостоилась нового скептического взгляда от поварихи и любопытных от поварят.

— Ну, давай, приступай, — Лукарья скривилась и махнула рукой в дальний угол. Там, в тени было оборудовано место для кофейной магии. — Господа завтракать будут через час. Их Светлость с супругой и гости: Их Сиятельства Варлаамские и Шуйские. Господин Виртан и господин Жусьен тоже с ними.

Сразу видно — повариха профессионал. Определила количество и даже уточнила: сколько мужчин, а сколько женщин.

— А молодые господа — после тренировки, — продолжила Лукарья. — Слава Создателю, — юные леди эту га… горькость не пьют.

Я кивнула и проследовала через всю кухню в «свой» угол. Шла и слышала, как Розалинда шепотом просвящает повариху:

— Немой парнишка. Жалко-то как, хорошенький такой, словно девушка!

Кухня наполнилась сочувственными вздохами, а спина взмокла от жадных взглядов молоденьких поваряток. Это у меня мурашки залились слезами, как только осознали, что им перепал большой обломинго. Между тем, я подошла к своему столу, и сразу сверху зажёгся свет.

— Ох, а я вже думала, що в темноте доведеться працувати, — пробурчала бабуля. — Ну, ты тут освойюся, а я побегну, подывлюся, що тут и як!

Герцог Затонский на своём животе не экономил. Столько всяких магических штучек! А сколько сортов кофейных зёрен! А посуды! Вздохнула с облегчением: работая в трактире, я научилась пользоваться многими магическими артефактами, теперь уж никто не сможет заподозрить во мне иномирку. Итак, нужно приготовить пять мужских напитков и три женских. Утренние для мужчин — конечно, эспрессо! А вот дамам… А приготовлю-ка я им Бомбон! Он не такой горький и крепкий, думаю, драконицам понравится.

Затонский приобрёл поистине шедевральное приспособление. Все знают, что кофе получается наиболее вкусным, если его готовить по порционно. Ну, и как скажите на милость, можно приготовить одновременно несколько порций, каждая из которых в одной турке? Это очень сложно. А тут — такая платформа и держаки для шести турок. Платформа нагревается, а когда нужно убрать турки с «огня», то нажимаешь на рычажок и держаки поднимаются вверх. Переводишь рычажок вниз — и турки опять опускаются на платформу. Здорово! И, главное, есть ещё одна добавочная платформа, как раз для другого сорта. А за час успеет лёд застыть в формочках. То, что эти формочки имелись в наличии, я не сомневалась. Если уж такая артефакт-машина есть, то формочки и подавно. Не ошиблась, — небольшое ванночки с разделительными стенками обнаружились рядом с прозрачными бокалами для слоистого кофе. Вот они-то мне и нужны. Заполнив их водой, поставила в хладник в самую нижнюю камеру и включила режим заморозки. Пошарилась в шкафу в поисках местного блендера. Для бомбона нужен ещё мелко наколотый лёд. Не устаю благодарить судьбу, что закинула меня именно в такой развитый мир, а то Светка начиталась про попаданок в средневековье, где минимум удобств и технологий, пусть и магических, и мне голову забила. Здесь магия и прогресс шли в ногу. Вместе с формами для льда лежала коробочка с молотой травкой кавой. Её добавляли в напитки для придания шелковистости и коричневого цвета. Вот она и заменит мне растворимый кофе. Ещё понадобится сгущёнка. И можно не переживать, что она будет с заменителями, здесь всё натуральное.

Пока я изучала содержимое шкафов и доставала необходимое, пришло время завтрака. Лакеи уносили с кухни подносы с блюдами, значит, настало время для самой готовки. Заправила сразу две платформы. Готовый эспрессо для мужчин перелила в толстостенные чашки и поставила в стазис-шкаф, а сама приступила к приготовлению бомбона.

В прозрачные стаканы налила сгущёнки на палец толщиной, затем тонкой струйкой по ложке долила кофе и тоже поместила в стазис-шкаф. Достала лёд, высыпала в высокий стакан, положила туда же кавы из расчета пол чайной ложки на стакан, блендером измельчила до мелкой крошки. Получилась красивая светло-шоколадная масса, её тоже прямо в стакане поместила к чашкам. Всё. Жду.

— Эй! Новенький! — крикнула Лукарья. — Давай сюда свой кофий!

В мой угол заскочила шустрая девица с подносом, стреляя глазками, на него я и выставила 5 чашек для мужчин и три стеклянных стакана для дам. Ледяную крошку добавила в самом конце. Получилось красиво. Этакая кофейная шуга на горячем.

— Ну, смотри, — важно произнёс лакей, которому девица передала поднос, — ежели Их Светлости не довольны будут, сам ответишь.

— Иди, не задерживайся, — замахала полотенцем Лукарья. — И без тебя знаем!

В кухне воцарилась тишина, только ножи стучали, да я тарахтела турками, перемывая их и другое оборудование.

— Где ж ты научился такой науке? — спросила повариха, а потом сообразила: — Ой, да ты, бедняжка, и ответить не можешь!

Чувствовалось, что она с превеликим удовольствием спихнула готовку «горькости» на другие руки и радовалась этому, словно ребёнок.

Управилась я быстро и теперь не знала, чем себя занять. Лукарья возилась с десертом, а две девицы разрисовывали кремом маленькие пирожные. Я хотела предложить свою помощь, но тут на кухне эпически появилась баба Люда.

— Я в щилинку дывилася за графьями, — доложила она с порога, — усё у шоколаде! Кохфе схвалили, толстопуз важничал, будя це вин його варив, и ще хвалився, жук, твоим рибным пловом, Кимка. Так що готуйся, будешь липити ци свои роли-шмоли. — Бабуля пропрыгала уже до середины кухни, как нос её учуял запах шоколадного крема. — А це що? Пироженка? — упитанный хомяк резко затормозил, передние лапы упёрлись в деревянный пол, а задние не успели снизить скорость и напирали, а так как места для манёвра уже не оставалось, они молотили воздух, подняв толстую меховую попу кверху. — А ну, дай одну покуштовати!

— Попа слипнется! — огрызнулась Лукарья.

— Не-а! — бабуля аж подпрыгнула на полметра в вожделении сладкого лакомства. — Не слипнется! Я ж ея в рот покладу!

— Всё одно не дам! Это для господ! Ты и так толстая.

— Я не толстая! — запальчиво возразила баба Люда. — Це у мене житейска мудристь на боках!

— Всё одно — не дам! — Лукарья замахнулась полотенцем. — Иди отсюда, обед ещё не скоро.

Бабуля, разочарованно сопя, приплелась под мою защиту и уже оттуда громко принялась философствовать:

— Ось ты, Лушка, великая баба. А в кажной великий бабе е шось дрибним шрифтом. И це шось у тебе жадибнисть и вреднисть. Ты ж незамижня? Конечно, — сама себе ответила и подпёрла лапами мордочку. — Хто ж на такой загузастке женитися? Мужик, вин чувства